Лаори и сам едва не бредил. Он работал как заведенный. Делал свою микстуру из трав, которые приносили ему из других домов. Возвращал готовое, брал новое, начинал опять. Отдавал то, что мог из запасов Ашти.
На третьи сутки, когда Наис действительно стало легче, Лаори в первый раз выглянул за дверь. На земле ровным слоем лежал пушистый мягкий снежок в ладонь толщиной.
Лаори набрал его в руки и растер по лицу. И так и сел на пороге, уронив голову и спрятав в лицо в холодных мокрых ладонях.
Наис в тот день окончательно пришла в себя. Она была слабой как котенок, с трудом говорила, с трудом ела. Хелем и сам стоял на ногах только за счет силы воли. Оба его сына тоже были больны. Но лекарство Лаори работало. Пока еще из всего яма никто не умер от лихорадки, как бывало в прошлые годы. Хелем говорил, однако, что за жаром приходит разное — у кого как. Лаори понимал, что это болезнь тащит наружу то, что до поры было скрыто в теле, но с этим ему точно не справиться. У него не было ни лекарств, ни достаточных для этого знаний.
Посмотрев на Лаори, утомленного и отчаявшегося, Наис сказала что-то мужу шепотом.
Хелем озвучил:
— Наис говорит, что торговец, который приходил, сказал, что перед Мехейским перевалом встретил служителя. Он не знает, куда тот пошел, но божится, что видел его. Синий плащ и сумка, как у тебя, со знаком. Может, они придут сюда. Если он перешел через перевал, то здесь снег ему не помеха…
Лаори вдруг поднял голову.
Служители! Ну конечно! Он знал, где их искать. Перед перевалом было несколько крупных сел, местные из яма выбирались туда по весне на ярмарку. И туда всегда стекалось много народу. Если служители дошли до перевала, то найти их можно будет именно там! И у них наверняка есть запас нужных лекарств. Для яма он попросит немного. И если откажут — поможет перстень Эрейна, зашитый в одежду. Он простит его за такое использование его знака — видят боги, это важно.
Лаори подскочил и принялся собирать свою котомку.
— Ты чего?
— Я должен идти. Я знаю, где служители. Возьму у них настоящие лекарства для вас и вернусь.
— И где они?
— Помнишь поселок, где все время ярмарка бывает? Как его называют? Зеленый Холм? Там они будут. Как я сразу про это не вспомнил!
Хелем моргал несколько секунд, словно сова. Потом и сам подскочил.
— Да ты с ума сошел?! Это же через перевал! Снег уже лежит! Там опасно идти будет! Сгинешь!
— Еще не такой глубокий, пройду. Я эту дорогу хорошо знаю. Все время за перевал для дедушки бегал — до родственницы его. Если будет глубокий — вернусь назад.
— Лаори, я тебя не пущу! Запрещаю! — Хелем встал поперек двери и грозно нахмурился.
На его сыновей это действовало безотказно даже сейчас.
— Ты меня не остановишь, — внезапно строго сказал Лаори, и что-то было в его голосе такое, что Хелем, постояв несколько секунд, отошел от двери и молча смотрел, как Лаори привязывает к сумке его снегоступы.
— Я позаимствую.
Это было последнее, что он сказал, отправляясь в дорогу. Он не обернулся, шел споро, но экономно. Так часто ходят те, кто знает горы — нельзя сразу много сил тратить, надо беречь и расходиться постепенно, так продержишь темп дольше. По мелкому снежку Лаори шел легко, и за ним оставалась цепочка темных следов. Хелем следил за ним, пока он не скрылся из глаз за холмами, которые венчиком окружали пологую, словно чаша, долину.
Лаори собирался дойти до перевала сегодня, а на рассвете следующего дня сразу же пуститься через перевал. Это будет самый трудный участок, за ним снова будет просто, как в долине. Но сейчас мехейская тропа еще, пожалуй, преодолима. Опасна — это бесспорно. Любой неверный шаг окончится фатально, даже если Лаори просто повредит ногу, как Хелем. Тогда с перевала ему не выбраться.
Как и хотел, он добрался до перевала быстро и без приключений, даже толком не успел устать. Все в нем кипело, требовало срочных действий, а надо было заночевать. Кое-как уговорив себя поспать, чтобы быть бодрым, с ясной головой и зоркими глазами утром, Лаори нажег углей, закатался в спальный мешок, улегся на свое потушенное и заложенное ветками кострище и закрыл глаза.
А утром едва-едва их разодрал — в них будто насыпали песка. Лаори поднялся, опираясь на дрожащие руки, и понял, что у него жар. Болезнь настигла и его. Он посмотрел на перевал, на едва видный след от тропы — еще видный, еще можно идти! И едва не заплакал от бессилия. Перед самым перевалом! Почему не после? Там бы он точно дошел! Порывшись в сумке, Лаори выпил немного бодрящего и придающего сил отвара. Скатал спальник, прицепил его обратно к сумке. Снова посмотрел на перевал. Попробовал пройтись. Жар был, но пока не сильный. Слабость ушла. Не сказать, чтобы Лаори был полон сил, но, пожалуй, на пару часов, требующихся на переход, его хватит. Он будет осторожен.
