Он закинул сумку на плечи и пошел вперед. Снегоступы надевать не стал — на самом верху, может быть, пригодятся, а здесь, бывало, снег повисал карнизом над пустотой осыпавшейся тропы и можно было провалиться. Перед тем, как опереться на ногу, когда он встал на тропу, он трижды проверял все — не скользко ли, не шатнется ли камень под ногой, не рухнет ли сверху снежный козырек, повисший над головой, не засыпало ли тропинку камнями, и не обвалилась ли она и вовсе в пропасть. Тропа шла как шла, как он ее помнил. Сердце Лаори колотилось, как безумное, от страха и от усилий. Он не думал, как пойдет обратно. Он думал только о том, что ему надо это сделать, и он сделает. Со спины лилось ручьями, по лицу текло, и он то и дело отирал лоб, чтобы в глаза не попадало.
Силы кончались. Он остановился, дрожащими руками снял сумку, не отрывая ног от тропы, и достал фляжку со стимулятором. Отхлебнул и немного огляделся. Ему казалось, что он должен был пройти как минимум половину, но преодолел едва ли четверть пути! А самый сложный участок ждал его впереди — тропа становилась крутой и склонной катиться под ногами мелкими камешками. По такой зимой можно взобраться только ползком. Лаори запретил себе отчаиваться. Когда он доберется до этого участка, тогда и посмотрит, как его пройти. Может статься, все не так уж страшно.
«Ты пройдешь! — повторял он себе, как заклинание. — Пройдешь, и всё тут». Потому что в Аштириме его ждал Эрейн. Жрец Ашти. Там наверняка еще и в помине нет никакого снега. Конечно, Эрейн знает, что в горах снег ложится раньше, но он ведь не знает, что снег уже лег. Он сможет ждать, не теряя надежды, еще декаду, может быть… За декаду Лаори точно спустится с гор. Он не может не пройти перевал.
Первый раз Лаори серьезно испугался, когда понял, что если б сделал еще один шаг туда, куда собирался, кубарем полетел бы с насыпи и сломал себе что-нибудь. Он как будто уснул наяву и совсем не смотрел, куда идет. Лаори понял, что жар стал слишком высоким, и он попросту отключается. Он сделал еще глоток из заветной фляжки. От жара у него с собой ничего не было. Все запасы он оставил больным в яме. Лаори расстегнул теплый плащ, наклонился и принялся растирать лицо снегом и запихивать его, ледяной и кусачий, за пазуху. Пусть он простудится, но если упадет на тропе, то уже точно не выберется отсюда сам и помощи яму не будет, как и год назад.
И Эрейн никогда не узнает, что Лаори не по своей воле бросил его.
От этой мысли Лаори выпрямился и пополз по тропе дальше. Когда понял, что больше ему невмоготу, и он толком не видит, куда наступает, он сел прямо в снег, потом лег, заставив себя держать глаза открытыми. Одну минутку, потом еще глоток из фляжки и — идти дальше. Эрейн. Новое его заклинание. Эрейн… Эрейн… Эр…
Что он там должен был сделать для Эрейна?.. Что-то обещал ему, важное…
Лаори не помнил. Лаори страшно устал и хотел спать.
— Эй! Просыпайся, идиот! Нашел место где спать! Нашел место где гулять!
Его трясли и трясли, не обращая внимания на его слабые отмашки, не обращая внимания на то, что голова от любого движения разламывалась беспощадно. А потом и вовсе перешли все границы — пощечины отдавались в ушах таким гулом, что Лаори не выдержал:
— Прекрати!
Он открыл глаза. И увидел над собой незнакомое хмурое лицо средних лет.
— Очнулся, самоубийца? Отлично.
Незнакомец оставил его в покое и полез в свою сумку.
— Не вздумай глаза закрыть, я тебя опять по морде огрею.
Лаори огляделся и понял, что заснул на тропе в снегу. Он нагреб в ладонь снега, растер лицо. Ему не было холодно, ему было тепло. Но он вообще не помнил, чтобы ему было холодно. Ему было все время жарко. Он приподнялся на локте, рассматривая незнакомца, и вдруг понял, что та невнятного цвета тряпка, что была плотно подвязана к его спине — это синий плащ служителя Ашти!
— Ты из Ашти? — с надеждой спросил он.
— Ты, как я погляжу, тоже. Юный идиот. На вот, выпей. Кровь разгонит. У тебя жар?
— Да, — сказал Лаори и, не задумываясь, хлебнул из фляги.
Пока он кашлял, плакал и заново учился дышать, и всякий сон пропал, и кровь побежала по телу. От питья служителя сначала занемели язык и губы, потом в горле и животе занялся такой пожар, что Лаори боялся, что это зелье прожжет в нем дыру насквозь. Он постеснялся спросить, сколько в этой дряни градусов.
— Я не служитель, — просипел он наконец. — Я… считай, что неофит. Там внизу, в яме, нужна помощь. У меня не было с собой нужных лекарств. Я приготовил кое-что, но это так… Слегка жар сбивает. А теперь вот сам…
— Кто тебя научил что-то готовить в таком случае, если ты неофит? — резко спросил служитель, смешивая что-то в пузырьке.
— Служители. Весь прошлый год я провел в Аштириме. Мне надо туда вернуться, чем скорее, тем лучше. А там внизу нужна помощь… Я пошел искать кого-нибудь из служителей.
— Ну так ты меня нашел. Но через перевал ты не пойдешь. Ты его не пройдешь в таком состоянии. И сам уже убедился, я думаю.
