Они не говорили о том, что случилось. Лаори подозревал, что жрец знал если не все, то многое — может, прочел в его крови, может, сам пожелал узнать и узнал. А Лаори… не хотел помнить. Не хотел заглядывать в ту жуткую беспросветную муть, которая разверзлась перед ним, когда на лице у него таяли снежинки, а он беспомощно лежал в повозке и ничего не мог сделать, чтобы встать и мчаться к жрецу, презрев все законы мироздания, прямо по воздуху. Он тогда не мог даже держать глаза открытыми.
Лаори терпеливо сносил все процедуры служителей, старался быть самым исполнительным и самым нетребовательным пациентом. Он все время чувствовал свою вину за то, что не справился с собой, со своим телом, не сделал задуманное, не успел вернуться. Жрец тоже лечил его, впервые на памяти Лаори максимально используя другую сторону знаний Ашти — магию, власть над кровью. Круг жреца весь прочувствовал на себе, что значит, когда жрец Ашти лечит кого-то сам. И, видя все это, по утрам аккуратно стирая вязь магических символов со своего тела, Лаори хотел быстрее встать. Он хотел снять эту странную постоянную тревогу, что читалась на лице Эрейна. Когда тот думал, что Лаори спит или не видит, глаза его становились глазами безнадежного больного и таилась во взгляде какая-то мысль, пугавшая Лаори.
Хоть жрец и говорил, что вовсе не важно, что Лаори опоздал, но что-то изменилось неуловимо и безвозвратно, и Лаори полагал, что именно вся эта история — невыполненное обещание, его внезапная болезнь — тому причиной. И хотя старый мудрый дедушка Мут всегда предупреждал его о склонности видеть свою вину больше, чем она есть, Лаори знал и другую мудрость: дыма без огня не бывает.
* * *
А пока же Лаори учился заново владеть исхудавшим телом, старался восстановить его таким, какое оно было прежде: ловким, гибким, выносливым. Привычным.
До полного выздоровления и речи не могло быть о переходе в неофиты Ашти. Потому Лаори попросил жреца приносить ему книги, а вечером спрашивал то, что было непонятно. Далеко не всё, что знали Ашти, было в книгах — у них было не так уж много времени, чтобы их писать. Большая часть знаний переходила от старших адептов к младшим, объясненная на пальцах. Это была далеко не самая совершенная система, так что книги Ашти напоминали чаще сборники заметок на разные темы и рецептов. Иногда встречались и полноценные труды или совсем уж неясно к чему данные советы. Временами, спрашивая жреца, Лаори со смехом слышал ответ, что даже жрец не в состоянии это уразуметь. Но кроме того, много книг сгорело в пожарах, когда Ашти ушли в изгнание. Осталось только то, что служители успели спрятать.
— Видимо, ты избрал стезю следить за архивами, — однажды пошутил Эрейн, когда Лаори пожаловался на отсутствие нормальной рукописи на заинтересовавшую его тему и вообще невозможность по названию предугадать, о чем пойдет в итоге речь.
— Ну нет, — Лаори замотал головой, — нет. Делать из бардака порядок — не моё. Надо несколько жизней, чтобы прочесть их все, разобраться и разложить хотя бы примерно. А книги, в которых намешано все подряд, как в рагу? Их куда относить?
— В раздел «Рагу»?
Лаори фыркнул. Жрец шутил, устроившись на полу и облокотившись на его колени. Лаори подтащил сегодня свое кресло прямо к окну. В сад он пока не выходил — февральская погода была опасной и неустойчивой — оттого выражение лица Эрейна, тоже отвернувшегося к окну, было никак не разобрать.
— Жаль, что ты не хочешь заняться архивами, — продолжил между тем жрец. — Наш смотритель библиотек уже стар, ему бы молодой помощник с зоркими глазами не помешал.
— Эрейн… Ты же обещал мне посвящение… — укорил Лаори.
Он давно понял, что жрец не откажет ему, но от идеи совсем не в восторге.
Жрец вдруг забрал у него книгу, и по этому жесту Лаори понял, что разговор, кажется, будет серьезный. Он весь напружинился в ожидании, как было, когда на охоте ему доверили стоять на отметке, а не гаять. Ему предстояло снова защитить свое право на выбор, который он сделал еще на перевале. Это было… тяжело. Эрейн мучил его и, похоже, этого не понимал. А Лаори не хотел мучить Эрейна.
Жрец помолчал, подбирая слова, видимо. Или нет…
— Я не хочу, чтобы ты принимал обеты служителя. Я хочу, чтобы ты стал моим учеником, а потом и преемником. Мне нужна смена, Лаори.
Гром ударил в землю прямо рядом с ногами — вот что значили слова «как громом пораженный». Лаори остолбенел, потерял дар речи, растерял все мысли, как будто рассыпались по полу разорванные бусы — ни собрать, ни поймать. Он только слушал глубокий бархатный голос и понимал, что ослышался, вероятно. Уши подвели его.
— Н-на… Не. К-как?.. — выдавил он, заикаясь, потеряв власть над своим языком, который не мог выбрать, что же произнести из того, что вспышками фейерверка взрывалось в голове. — К-какая смена?.. Кто?.. Я?! Но ты же обещал мне обеты служителя!
— Замолчи и дослушай.
Взгляд синих глаз стал льдистым, и Лаори посмотрел на руки у себя на коленях, подавляя настоятельную потребность склониться перед схенти и не смотреть выше пояса с золотыми нитями.
— Простите…
