Практика сомнения по отношению к прописным истинам традиции особенно поощрялась в дзэн-буддизме. Нередко учитель намеренно ввергал ученика в состояние отчаяния и потерянности, подводя к крушению вросших в него убеждений. Мастер дзэн понимал, что только опрокинув все представления, ученик способен подготовить себя к полноте просветления. Настоящий учитель видел свою задачу не в том, чтобы прививать безоговорочную веру в традицию, а в том, чтобы научить ученика самостоятельно находить источник всякого знания. Учитель дзэн Д.Сибаяма замечает, что одно из трёх требований для ученика дзэн – необходимость «испытывать великое сомнение, т.е. духовную жажду, на основе которой в ходе поиска истины обретается праджня (истинная мудрость)»175.
Всегда ли обращение к сомнению было допустимо? Всегда ли применимо к каждому? Стоит привести напряжённый диалог Джидду Кришнамурти с Анни Безант, по прочтении которого сложно со всей однозначностью принять чью-либо позицию. Кришнамурти вспоминает: «Госпожа Безант однажды сказала мне: «Я только нянька, помогающая людям, неспособным двигаться самим и нуждающимся в костылях. Это я считаю своим долгом. Вы, Кришнаджи, обращаетесь к тем, кто не нуждается в костылях, кто может идти на собственных ногах. Не говорите им, что все костыли – ложь, потому что некоторые без этого не смогут жить. Пожалуйста, не говорите, чтобы они перестали следовать тем, на кого они могут опереться». На этот призыв Кришнамурти отвечает с присущей ему непреклонностью по отношению к авторитетам: «Я, вероятно, не могу сделать то, что вы просите. Я смотрю на всякий определённый метод или совет, как на костыль, и значит – препятствие на пути к истине. Я просто должен отрицать все костыли – даже ваш»176.
А как быть с теми, кто не способен идти самостоятельно в силу в своей хромоты? На что временно опереться, пока собственные ноги не обретут устойчивость? Кришнамурти не даёт ответ на этот вопрос. С одной стороны, он по-своему прав: всё время пользуясь костылём, человек так и не разработает собственные мышцы. С другой стороны, права и Анни Безант: хромой без костыля подвергает себя риску травмы. Однако нам всегда сложно понять чужую хромоту, если мы не страдаем ей сами, вот почему отношение Кришнамурти к организованной религии было бескомпромиссным.
Часто одиночка на духовном пути оказывается в более неуязвимом положении, чем адепт традиции. Он верит в то, что не способна разрушить ни традиция, ни разоблачающая машина времени. Его вера основывается на личном опыте. Разочарование в религиозных учениях человечества не может смутить его личную убеждённость в бытии Бога. Разве что сам Бог, желая открыть ему свою неведомую грань, может заставить его усомниться в предшествующем опыте, чтобы даровать уверенность ещё более прочную. В духовном восхождении уверенность и сомнение – две стороны одной медали, без каждой из которых развитие души оборвалось бы. Как только в нас застывает убеждённость в абсолютности нашего знания, медаль оборачивается стороной сомнения, чтобы сбить с нас духовную спесь. Освободившись от собственной модели бытия, во вновь обретённой нищете духа, мы нащупываем новое знание, которое всегда величественнее предыдущего. Когда и оно принимает застывшую, безжизненную форму, медаль снова оборачивается к нам стороной сомнения. Митрополит Антоний Сурожский, пережив ценность сомнения на собственном опыте, пишет: «…сомнение в каждый миг ставит под вопрос узость нашего видения, ограниченность нашего понимания и свидетельствует в каждый миг, что Сам Бог, Живой Бог вторгся в наше сознание и ломает модель. Модель разлетается на куски, но ни на миг это не предполагает угрозу Самому Богу…Всё может – и должно быть – поставлено под вопрос, но не потому чтобы мы ставили под вопрос Бога, человека или взаимоотношение, но потому, что в каждый момент Бог требует от нас более глубокого понимания и более животрепещущего отношения с Ним»177.
Честные искатели всегда стремились проверить себя, уличить в искусственности веры, чтобы доискаться подлинного опыта. Тем более, если они проходили свой путь в одиночестве, обращаясь с вопросами к самим себе в условиях, когда не могли найти авторитетное лицо среди окружающих. Можно вспомнить мучения, в которых выковывался мистический дар Рамакришны. Когда он стал пожинать плоды своей садханы, его одолевали сомнения в том, что пережитый им мистический опыт – не самообман178. Он был вынужден справляться с этим испытанием самостоятельно и потому, отыскивая путь наугад, целиком полагался на милость Господа. И только вновь и вновь возвращающийся духовный опыт, каждый раз удостоверяющий себя с той же силой, смог убедить его в пережитом.
Я нисходил всё глубже в чёрные трясины,
Копал с трудом во тьме, не знавшей дня…
Шри Ауробиндо
