Существует ещё одно испытание, поджидающее нас на подступе к обновлению души. Не так просто сбросить с себя кожу ветхого человека, порой она отдирается с болью и кровью. Перед окончательным преображением многие мистики проходят предварительный этап, названный христианским святым Иоанном Креста «тёмной ночью души». Тёмная ночь – время леденящего внутреннего мрака и безутешного одиночества, невыносимой богооставленности и оскудения душевных сил. Все дары благодати, наполнявшие душу прежде, словно улетучиваются вместе с былым религиозным пылом. Человек остро ощущает потерю духовной силы, которая тем мучительнее переживается им, чем выше до этого были его взлёты. Столь близкая Божественная реальность, к которой душа могла прикасаться прежде, теперь становится нестерпимо далёкой и вызывающей сомнение в своём существовании. Это состояние вызывает упадок не только духовной силы, оно расшатывает психическое здоровье, вызывая апатию и безучастность ко всему происходящему. Несмотря на кажущуюся безнадёжность такого положения, позднее мы убеждаемся в его величайшем потенциале. С мужеством и верой пройдя последнее испытание, человек обретает небывалое внутреннее вознаграждение. Божественное с такой силой врывается в его жизнь, что прежний трансцендентный опыт оказывается лишь кратким эпиграфом к этой мистерии Духа. Не каждый человек сталкивается с таким испытанием, потому что, как заметила Э.Андерхилл, «личности менее героического духовного склада, если и входят в ночь вообще, могут не вынести её опасностей и искушений»191.
«Тёмная ночь» может повлечь обострение негативных качеств, присущих нашему характеру, и выявить неосознанное содержимое сознание. Всплывают запрятанные воспоминания, желания и страхи, тормозящие наш духовный путь. Тёмное «я», или Тень, встаёт перед нами в полный рост, и подчас это выглядит действительно ужасающе. Об этом писала Е.Блаватская в своём знаменитом «Предостережении»: «Существует странный закон в оккультизме, который был засвидетельствован и доказан на протяжении тысячелетних опытов…Стоит только кому-нибудь ступить на путь «Испытуемого», как начинают появляться некоторые оккультные следствия. И первое из них есть выявление наружу всего, что находилось в человеке до сих пор в спящем состоянии: его недостатков, привычек, качеств и скрытых желаний, хороших, дурных или безразличных»192. Это может привести к долгому периоду колебаний души, когда она мечется между прошлым «я», влекущим её вниз, и новым, зовущим ввысь, к Божественной реальности. Эти колебания приносят мучения, которые могут продолжаться годами до полной трансформации личности. «Исповедь» Блаженного Августина, написанная с исключительной откровенностью, пронизана мотивом этой смуты, раздирающей душу на части. Он признаётся в своей немощи, ничуть не прячась: «Я то возносился к Тебе в созерцании Твоей божественной красоты, то внезапно низвергался от Тебя долу и погружался в прежнее состояние моё, подавляемый тяжестью порабощавших меня чувственных привычек плоти и крови»193.
Каждый путник рано или поздно подходит к полосе препятствий, и успех её прохождения зависит от того, насколько волевым духом он обладает. Как бы ни разнились испытания, выпавшие на долю ищущих, окончательная победа даётся ценой преодоления собственной слабости. В конце концов, самая достойная победа – это победа над самим собой.
Когда б мы досмотрели до конца
Один лишь миг всей пристальностью взгляда,
То нам другого было бы не надо,
И свет вовек бы не сходил с лица.
З.Миркина
Однажды мы можем с изумлением обнаружить, что привычный мир, прежде казавшийся юдолью страдания, предстаёт перед нами безупречным. Разум может протестовать против подобного «совершенства» мира, который по-прежнему порабощён болью и злом, но когда мы постигаем совершенство бытия в духовном опыте, мы принимаем его всецело и безусловно, не подвергая сомнению. Как можно объяснить это принятие? Оптимизмом неведения, ещё не столкнувшегося с горечью жизни, или оптимизмом знания, изведавшего эту горечь и превзошедшего её? Как разрешает мистик вопрос о зле и причине страдания? Закрывает глаза, отрицая их, или же идёт им навстречу, проходит сквозь них, страдает вместе с миром и всё же имеет смелость утверждать, что зла нет, что боль мира есть лишь видимость зла, что мы можем преодолеть его фантомную силу?
