Пережив встречу с Богом, мы видим универсум таким, каким он был задуман, познаём красоту и гармонию Божественного замысла, где все части единого целого сочетаются в симфонии совершенства. Оптимистично настроенный мистик, по словам христианского монаха Т.Мертона, видит мир «в райском свете – таким, каким он вышел из рук Божьих»198. Он знает, что изъян мира преодолим и исцеление возможно, ведь суждённое совершенство бытия, спрятанное от эмигрантов Эдема, по-прежнему существует.
Руми, рассуждая о том, что такое суфизм, сказал: «Найти радость в сердце, когда приходит горе»199. Два привычных полюса человеческого существования – страдание и счастье – обретают иное звучание в мистическом опыте. Он превосходит разделённость этих чувств. Как в символе инь-ян мрак является частью света, а свет пребывает внутри мрака, так и духовная радость не покидает нас в страдании, которое уже не мыслится таковым, хотя всё ещё может присутствовать в нашей жизни.
Духовная радость – не абстрактное сочетание слов, она ясно отличима от радости земной, которой свойственно желание отвергнуть страдание, отделиться от него, забыть о самой его возможности. Земной радости сопутствует улыбка безоблачности, но духовная радость питает наше сердце в любой жизненной ситуации. Печаль и боль мира ей не чужды, она принимает их, как загадочные фрагменты света. Они не властны лишить незримой улыбки сердце, постигшее непреложное совершенство.
У Халиля Джебрана есть чудесные строки о единстве и взаимозависимости полярных душевных красок. Пророк, отвечая на просьбу женщины рассказать о радости и печали, говорит: «Чем глубже печаль проникает в ваше естество, тем большую радость вы можете вместить. Разве чаша, что хранит ваше вино, не была обожжена в печи гончара? И разве лютня, что ласкает ваш дух, не была вырезана из дерева ножом?»200.
Боль выковывает способность полнее переживать радость. Благодаря заложенной в боли преображающей силе, она обретает своеобразную красоту. Лютня – наглядный символ утончённой и глубоко чувствующей души, которая не рождала бы восхитительные мелодии, если бы не претерпела боль становления. Душа, не подвергшаяся углублению страданием, не могла бы вместить бездну духовной радости, в которой черпаются мелодии надмирного наслаждения. Пророк раскрывает смысл переживаемой боли: «Ваша боль – это раскалывание раковины, в которую заключен дар понимания. Как косточка от плода должна расколоться, чтобы её сердцевина предстала солнцу, так и вы должны познать боль…Это горькое зелье, которым лекарь в вас исцеляет вашу больную сущность. Поэтому доверьтесь лекарю и пейте его лекарства в молчании и спокойствии: ибо его руку, пусть тяжелую и жесткую, направляет заботливая рука Незримого, и хотя обжигает вам губы чаша, которую он подносит, она сделана из глины, которую Гончар смочил своими святыми слезами»201. Человек, познающий сияние совершенства, не сопротивляется боли, он предчувствует, что в страдании заложен импульс к переплавлению души в золото.
