В Упанишадах также можно найти свидетельство того, что духовное «я» человека, его вечная, неизменная сущность (Атман) сосредоточена в сердце. В знаменитом отрывке из Чхандогья Упанишады говорится: «Вот мой Атман в сердце, больший, чем земля, больший, чем воздушное пространство, больший, чем небо, больший, чем эти миры. Содержащий в себе все деяния, все желания, все запахи, все вкусы, охватывающий всё сущее, безгласный, безразличный – вот мой Атман в сердце; это Брахман»218.
В разных традициях существуют духовные практики, целью которых является сердечное созерцание путём сведения ума (сознания) в сердце. Наиболее известны исихастские созерцательные практики, представленные в христианском сборнике святоотеческих текстов «Добротолюбие». Святой Симеон Богослов даёт такое наставление: «Сядь в каком-либо особенном и безмолвном месте уединённо, затвори двери, отвлеки ум свой от всякой временной и суетной вещи, склонись к груди головой своей и таким образом стой вниманием внутри себя самого (не в голове, а в сердце), возвращая туда и ум свой и чувственные очи свои и приудерживая несколько дыхание своё…Ум, подвизаясь в этом, улучит место сердца и тогда точас увидит там внутри такие вещи, каких никогда не видывал и не знал»219. Никифор Уединённик пишет о перемещении ума в сердце с помощью дыхания: «Сядь в уединённом месте и, собрав ум, введи его путём дыхания в сердце и, остановившись там вниманием, взывай непрестанно: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!». Так делай до тех пор, пока к сердцу привьётся это призывание и станет непрерывным»220.
Можно вспомнить чудесную книгу «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу», в которой от первого лица странствующего анонимного автора описана практика Иисусовой молитвы, творимой в сердце. Автор следует вычитанным в «Добротолюбии» наставлениям и, увидев плоды сердечной молитвы, делится своими переживаниями: «Недели через три начал чувствовать боль в сердце, потом некую приятнейшую теплоту в оном, отраду и спокойствие…Иногда бывало, что как-то насладительно кипело в сердце, в нем такая лёгкость, свобода и утешение, что я весь изменялся и прелагался в восторг…Иногда сердечная сладостная теплота разливалась по всему составу моему и я умилённо чувствовал при себе вездеприсутствие Божие»221. Так, непрестанной молитвой оттачивался навык сердечного восприятия, и сердце странника вошло в тесную близость с Богом, стало его вместилищем и приютом.
Духовной практикой суфиев, тождественной исихазму христиан, является зикр – многократное молитвенное поминание имени Бога. Существует два вида зикра: словесное поминание и поминание сердцем, почитаемое превыше всего. В известном суфийском тексте «Тазкират» (Рассказы о Святых) говорится: «Поминание языком, не прочувствованное сердцем – это обычное поминание; поминание языком, опосредованное сердцем, – это поминание, ищущее награды; и, наконец, поминание, когда сердце странствует в поминании, а языку повелевает молчать, – ценность такого поминания известна только Богу»222. Подобным образом в поэтичном мистическом произведении М. Наими «Книга Мирдада» сердечная молитва превозносится над словесной: «Не нужен рот или язык, чтобы молиться. Вам нужно сердце тихое, что бодрствует, вам нужно лишь одно Желанье, Мысль одна и Воля, что на миг не усомнится. В словах нет пользы, если в каждом слоге нет сердца пробуждённого»223.
О роли сердца писали также философы, сумевшие вырастить в себе опыт сердечного созерцания. Вовлечённость всего существа в сердечное пространство представлялась им прямым путём к единению с Богом. В религиозной философии И. Ильина духовная жизнь немыслима без созерцательного участия сердца. Он писал: «Самым драгоценным и могучим религиозным актом является сердечное созерцание»224. Изумительная книга Ильина «Поющее сердце» вся проникнута лиризмом этого дивного органа и его тонких чувствований. На её последних страницах он пишет об истинном даре, открывающемся человеку, о сердечном пении, которое способно внимать Божественному и воспевать Его, выражая своим пением любовь ко всему сущему. Этими строками хочется завершить и данную главу, посвящённую сердцу:
«Сердце приобретает эту способность только тогда, когда оно открывает себе доступ к божественным содержаниям жизни и приводит свою глубину в живую связь с этими не разочаровывающими драгоценностями неба и земли. Тогда начинается настоящее пение; оно не исчерпывается и не иссякает, потому что течёт из вечно обновляющейся радости. Сердце зрит во всем Божественное, радуется и поет; и светит из той глубины, где человечески личное срастается со сверхчеловечески-божественным до неразличимости, ибо Божии лучи пронизывают человека, а человек становится Божиим светильником. Тогда сердце вдыхает любовь из Божиих пространств и само дарит любовь каждому существу, каждой пылинке бытия и даже злому человеку. Тогда в нём струится и пульсирует священная кровь Бытия»225.
Омовение души
