Нас посещает удивительное чувство, что Бог заботится о нас, не отводя глаз, несмотря на существование неисчислимого множества других душ. Это кажется непостижимым: каким образом Бог может всецело пребывать своим вниманием с нами, одновременно разделяя своё пребывание со всем универсумом и каждым его существом? Для того чтобы объяснить способность Бога находиться в одновременной связи со всеми душами, христианский философ Н.Кузанский в своём мистическом трактате «О видении Бога» использует образ иконы. Прикрепив её к стене, мы можем заметить, что с какого бы места ни смотрели на неё, и как бы ни перемещались, взгляд лика, изображенного на иконе, словно перемещается вместе с нами и смотрит именно на нас, при этом такое же чувство испытывает каждый из смотрящих, вне зависимости от того, как далеко он находится от другого смотрящего. Убедившись, что лик отвечает пристальным взглядом каждому из обращённых к нему, душа молвит Богу: «Ты, абсолютное бытие всего, присутствуешь в каждом так, словно ни о ком другом у тебя и заботы нет»271. Это чувство непрестанной заботы о нас растёт пропорционально степени близости с Богом, и тогда душа, не мысля себя без Бога, говорит: «Твоё бытие, Господи, не покидает моего бытия; я постольку есть, поскольку ты со мной»272. Или ещё трепетнее, словно участие Бога в жизни души становится горячим вниманием влюблённого к его возлюбленной: «…весь твой порыв обращён только ко мне…ты обнимаешь меня своим неотступным видением…ты, сама любовь, одному мне посвящён»273.
Даже когда мы отдаляемся от Бога и пренебрегаем памятованием о Нём, мы можем почувствовать, что Он никогда не поступает подобным образом по отношению к нам, неизменно сохраняя нас в поле своего любящего внимания. Кузанский так выражает это чувство: «…хоть я и отворачиваюсь от тебя, когда полностью поглощён чем-то другим, ты всё равно не меняешься в своём взоре…твоё милосердие следует за мной, ожидая, не захочу ли я когда-нибудь снова обратиться к тебе…»274.
Этот опыт касается не только нашей личной судьбы, он также наполняет нас уверенностью в том, что Бог охраняет судьбу мира. Каковы бы ни были глобальные перемены, свидетелем которых нам доводится бывать, тот, в чьём сердце укоренилось доверие, убеждён в благой воле, стоящей за всеми планетарными событиями. Что бы ни происходило, такой человек ощущает красоту замысла, изливающего любовь Бога к своему творению, ибо всё существующее являет продуманность, точность и гармонию различных элементов мироздания, упорядоченность всех систем и законов. Однажды пережив это на собственном опыте, мы больше не можем усомниться в величественности смысла творения, до мурашек пронизывающего нас, даже если конкретность этого смысла всё ещё остаётся под покровом тайны. Сопряжённость и взаимозависимость всего являют нам печать творческой мысли Великого Разума, определённо знающего, куда Он прокладывает путь.
В суфизме подобному опыту уделяется особое внимание. Одна из наиболее значительных стоянок на пути суфия – таваккул, упование на Бога. Таваккул предполагает совершенную уверенность в заботе Творца. Суфий, достигший этой стоянки, с полным доверием предаёт себя в руки Бога, зная о неизбежности Его благой воли. Вверяясь Ему, он не должен беспокоиться о будущем, лишь тогда стоянку таваккула можно будет считать достигнутой. Коран предписывает веру в то, что всё необходимое будет даровано нам Провидением, даже если это кажется невозможным. Санаи, суфийский поэт XIIв., в метафорической форме выразил суть этого несокрушимого упования:
«Даже если твой хлеб насущный в Китае,
Конь обретения уже оседлан
И либо торопится доставить тебя к нему,
Либо доставляет его к тебе, пока ты спишь»275
Стоянка упования – ключевая веха в духовном развитии суфия, проверка истинности его устремления, ибо только научившись всецело полагаться на Бога (не рассудком, но сердцем), мы можем по-настоящему сблизиться с Ним. Разве не этому учил Иисус, когда, пытаясь взрастить в слушающих доверие к Отцу, говорил: «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?»276. Иисус, как и суфии, вовсе не призывал бросить земные дела и ждать, пока пропитание само упадёт к нам в руки, но взывал к несломимой вере, являющей прямой путь к Богу.
Будучи ведомым Божественным началом, человек может ощутить себя проводником Его воли, когда все совершаемые им действия или мудрость, которой он делится с окружающими, исходят от Бога. Вспомним, как Иисус объяснял силу своих слов: «Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела»277. Часто судьбы великих людей сопровождаются этим чувством подчинённости ведущему их Началу. Махатма Ганди в своей автобиографии признавался: «Бог ни разу не дал осуществиться моим планам и всегда направлял мою жизнь по своей воле»278.
