Селену держали отдельно, разместив так, чтобы она видела всех своих кровниц. Потом отсортировали — больных, страшненьких и пожилых порубили тут же, на месте. Изуродованные останки сбросили в озеро, находящееся тут же в пещере Вода забурлила, пряча кровь и плоть в своих глубинах. Связанная, с заткнутым какой-то грязной тряпицей ртом Селена могла только смотреть, хотя глаза отказывались видеть, их все время застилали слезы. Селена моргала, заставляя себя видеть и запоминать, пока не понимая, что случилось. Все разъяснилось, когда она увидела входящего фон Реймера, закованного в блестящие доспехи, позвякивающего своими великолепными серебряными шпорами, с накинутым на одно плечо багровым плащом. Фон Реймер подошел поближе, оглядел свою пленницу с ног до головы, велел развязать и вытащить кляп. Когда он начал говорить, Селена поняла, что перед ней больной человек, решивший погубить всех женщин клана, только потому, что она, одна из них, ему отказала. Он обрек целый клан на вымирание ради своей прихоти и сейчас кичился перед ней своим преступлением, нисколько не сожалея о содеянном. Погладил по щеке, ласково улыбнулся:
— Видишь теперь мое могущество? Я могу стереть всех твоих кровников с лица Мира. Вот сейчас тебе бы одуматься, и мы с тобой пойдем к весовщикам, чтобы они тебя переписали в нашу касту, и будем жить в любви и согласии. Да, дорогая? Если ты откажешься — все они завтра же окажутся вне закона, точнее уже сегодня. На продаже твоих кровниц можно неплохо заработать, — теперь улыбка стала глумливой.
У Селены хватило сил и времени рвануться навстречу, выхватив в прыжке кинжал у стоящего рядом воина, но на этом ее везение закончилось, руки были вновь плотно схвачены. Поэтому она смогла лишь смачно плюнуть в эту ухмыляющуюся ненавистную рожу. Советник побледнел от нанесенного оскорбления, разорвал на ней одежду и прошипел сквозь стиснутые от бешеной злобы зубы:
— Но нет, гордая Селена не может принадлежать мне!!! Ты, тупая тварь, ты могла быть могущественней Примы. Ты позволила себе отказать мне. Мне — будущему Магистру! Не переживай, я и это предвидел, дорогая. Сейчас и прямо здесь ты будешь принадлежать мне — безо всяких глупых формальностей, а потом вся солдатня, которая захочет, пройдет через тебя. Потом тобой снова займусь я. Я не брезглив и не жаден, я готов разделись со своими воинами любимую. Проверю, насколько ты удовлетворена и, если тебе будет мало, я закончу то, что начал. И ты будешь смотреть, как твоих кровниц уводят в рабство не куда-нибудь, а в самое сердце Диких земель, они никогда не увидят Мира. Я думаю, что тебе понравится быть утехой моим храбрецам, и ты будешь их подстилкой, пока не наскучишь, и они не скормят тебя каким-нибудь зверям. Хотя нет, я тебя тоже продам. Дикарям ты придешься по вкусу, если, конечно же, выживешь. Как кусок мясца тоже пойдешь — они иногда любят девиц поджаренными с диким лучком-с.
Забыв о Кодексе, зверея от злобы и вожделения, Торнвальд с глухим рычаньем сорвал одежду со своей бессильной жертвы и, подбив ладонью под коленями, повалил ее на мягкий сероватый пещерный песок. Закрыл припухшие от ударов губы поцелуем-укусом, после которого из уголка потекла кровь. Селена боролась, что было сил, но Торнвальд был гораздо сильнее, и приказал своим солдатам держать ее. Через несколько минут все было кончено, и для изголодавшихся по женскому телу солдат началась потеха. Если бы сейчас она оказалась в хронилищах, она бы благословляла Хрона за спасение. Селена лишь молила Семерку дать ей силы выжить — потому что она теперь твердо знала, чего хочет больше всего в жизни — она хотела крови Торнвальда фон Реймера, будущего Магистра, рыцаря серебряные шпоры, хотела кровавой мести за свой погубленный народ, за свою погубленную жизнь. И она точно знала, что его предложение узаконить их отношения, и вернуть все на круги своя, было лишь уловкой. В случае ее согласия, нашлась бы причина, по которой клан астрономов все равно остался бы обреченным. Мстительность фон Реймера не знала границ.
