Моргнула, избавляясь от наваждения, и пропало видение. В комнате всё перевернуто, разбито, всё, что могло сгореть — сожжено. Уцелела лишь одна лестница, та самая, которая и нужна. Быстрым шагом — бежать здесь невозможно, пыль и пепел сразу начинают кружиться, пытаясь забиться в нос, в рот, в глаза — пересечь комнату, взобраться наверх, на обзорную крышу. Вот и крыша, обзорная площадка, телескоп валяется, опрокинут. Здешний кастырь астрономов мертв — совершенно понятно, в ином случае телескопа бы здесь не было. Наклонилась и подняла трубу телескопа, сунула под мышку, хоть и мешает, но забрать надо — нельзя, чтобы последняя памятка о зорданьском звездочете просто так тут валялась, для Кира послужит, может быть. Кир заканючил — маленькие ножки устали от этой беготни. Лентина остановилась, задыхаясь:
— Малыш, сейчас мы отдохнем, но только совсем немножко, а потом поиграем в интересную игру — нам надо будет быстро-быстро спуститься по лестнице вниз, кто вперед.
У мальчика загорелись глаза — безошибочный прием, всегда срабатывало, переключишь внимание на игру — и силы появляются. Неторопливым шагом, взявшись за руки, подошли к крышке, закрывающей люк, дернули за ручку и — заперто. От огорчения и неожиданности девушка плюхнулась рядом с люком, подняв небольшой вихрь пепла. Потерла лоб в растерянности, что же делать, что же делать… Кир уселся рядом, развел руками — жест, всегда вызывающий улыбку у матери. А сейчас помог собраться с мыслями. Показала сыну оставаться на месте, отдыхать, пока есть возможность, отдала ему трубу телескопную, чтобы нес. Мальчик вцепился в нее, с интересом разглядывая со всех сторон. Лентина подошла к подставке от телескопа, что валялась рядом — хорошая металлическая подставка, как раз такая-то и нужна. Подцепила крышку, надавила всем весом, Кир вскочил, запыхтел от усилия рядом — иии, раз — открыли, выломав дужки замка. Заглянула внутрь — там царила кромешная тьма. И факел сделать не из чего, оставалось надеяться на спички и чудо, что может быть найдут что-то внизу.
— Пойдем?
Мальчик согласно кивнул, вложил свою ладошку, уже изрядно поцарапанную и перемазанную по сравнению с той чистенькой, которой она была совсем недавно, в ее руку. И начали спускаться. Лентина посчитала спички, маловато.
Перед глазами плыли те страшные картины, показанные Хроном. Хотя и не верилось, но все равно подстегивало, не давало расслабляться, заставляло спешить — темнобородый хотел напугать, но получилось совсем наоборот — взбодрил и скорости придал. Осторожно, опробовав первую ступеньку, сделали первый шаг вниз. Потом пошагали размеренно. Спустились еще на пару ступенек, и тут события понеслись с такой скоростью, что мать и сын чуть ли не кубарем спустились до первой площадки. В проем — люк закрывать не стали, чтобы хоть оттуда свет был — виднелось затянутое серыми тяжелыми тучами небо, потом резко потемнело — что-то очень темное и тяжелое опустилось на крышу, раздался ужасающий скрежет, часть крыши проломилась, в дыре оказалась огромная зеленая чешуйчатая лапа с гигантскими когтями. Потом лапа исчезла, в проломе появилась зеленая морда дракона, с любопытством поворачивающаяся из стороны в сторону. Лентина соображала быстро — оглядела площадку, увидела заготовки для факелов, сгребла, сколько вошло в руку. Кир задышал часто-часто от испуга. Подхватила мальчика под мышку, откуда только силы взялись — мальчик-то уже не маленький — и понеслась, сломя голову, вниз во тьму, перепрыгивая через несколько ступенек и молясь древнему Каму, чтобы дети его нигде не схалтурили, сделали свою работу на совесть. Добежала до следующей площадки, уже почти задохнувшись от нехватки воздуха, легкие горели, крышка люка захлопнулась с громким стуком, и они оказались в полной темноте. Упали на почвяной пол или как его тут назвать, руки от тяжести и напряжения занемели, мелкие противные иголочки кололи каждый палец. Кир не хныкал, вел себя, как маленький мужчина.
Нащупала факел, достала спички, чиркнула — свет больно резанул по глазам.
Мальчик вздрогнул и захлопал в ладоши от радости. Маленький человечек, и ведь не может сказать ничего, потащила его на край света, можно же было быстренько найти каменщика другого или пусть бы кастыри шли — а то они у себя в Блангорре такие смелые, детей посылать на погибель…
Потом стало совестно — каменщика, даже если бы и нашли — это был бы тоже чей-то маленький человечек. И кастыри не просто так не пошли. Нет уж, раз ввязались в эту авантюру, то и нечего ныть и перекладывать на кого-либо то, что поручено им. В конце концов, честь Мир спасать тоже не каждый день выпадает. Приободрившись и отдышавшись, запалила еще один факел, огляделась — тут тоже лежали заготовки для факелов аккуратной кучкой, рядом трут, кресало и огниво, где-то внизу слышался шум воды — сразу захотелось пить. Вспомнила про воду, достала бутыль, напоила Кира, напилась сама.
