– Ты шутишь? – обомлел он. – Если тебе нужны были деньги… Ты что, хочешь расстаться из-за этого?
– Нет, Артур! Нет. Я поняла, что я тебя не выбирала – это ошибка. Мы слишком разные, и хватит друг друга обманывать. Я была для тебя удобной, предсказуемой, но так не может быть всегда.
Артур молчал. Он прошёлся по комнате, вернулся. Хотел что-то сказать, передумал и остановился, уставившись в окно.
– Наверное, ты права, – наконец произнёс он. – Больше ты меня не увидишь. Деньги можешь не возвращать. Я не собираюсь забирать деньги у ребёнка. Пусть это будет мой вклад в будущее этой девочки.
– Артур, это правда? Спасибо, – я попыталась его обнять.
– Не стоит, – сказал Артур и направился к дверям. – Ах да, чуть не забыл. – Он достал из кармана ключи от моей квартиры и бросил их на покрывало.
Я не решилась его проводить. Хлопнула входная дверь, и я навзничь рухнула на кровать, по телу пробежал озноб. Вот так просто я сказала Артуру, что мы должны расстаться? Представляю, что скажет мама. Я засмеялась собственным мыслям. Я только что рассталась с парнем, которого не выбирала, и опять думаю, что скажет мама. Какая ерунда.
Через минуту я порхала по квартире, чувствуя небывалое облегчение. Но мне не пришлось долго наслаждаться этим чувством. Через час на пороге моей квартиры стояла мама. Строгая, без улыбки.
– Ты что, сошла с ума? – спросила она без долгих предисловий. – Это не шутка, ты бросила Артура? Как тебе не совестно?
Сначала я опешила, не зная, что сказать. Но тут мне стало смешно.
– Почему ты хохочешь? – оторопела мама. – Да ты спятила! Надо вызвать скорую. Разругалась с Артуром и смеётся. И что это за история с деньгами? Ты что, правда отдала их все на благотворительность?
– Да, мама. Да! Я отдала эти деньги в детский дом, одной девочке нужна была помощь.
– Детский дом? Ты что же, так и продолжала туда наведываться? – мама почти взвизгнула. – Мне плохо, дайте воды. – Мама села на стул и проговорила: – Ведь я тебе запретила туда ходить.
– Да, мама, я тебя ослушалась и продолжала ходить заниматься с Соней.
– Это ни в какие ворота не лезет. Хорошо, что ты скоро уедешь отсюда, подальше от своих ненормальных подруг, от этих детских домов. Будешь у меня под боком. Ничего. Ничего, девочка моя! Ещё поглядим. Всё ещё наладится. Наладится, не волнуйся. И с Артуром вас помирю, увидишь.
– Мама, мама, подожди. Ты себя слышишь? Я не могу так больше. Это моя жизнь, и решения в ней я хочу принимать сама, – я присела на пол возле её колен и взяла за руку. – Мамочка, я тебя люблю, мне ценно твоё мнение, но жить я хочу так, как велит моё сердце. Моё, пойми. Я давно выросла и хочу сама выбирать путь, пусть и наделаю на нём тысячу ошибок. Но это будут мои ошибки, мама. И знаешь, я не поеду за тобой в Москву.
Я впервые видела её такой растерянной. С железной леди упало забрало. Мне привиделось, или на её глазах правда выступили слёзы?
– И ты туда же, – вздохнула она и отвернула от меня лицо.
– Мама, – я улыбнулась, – мне давно не пять лет, я выросла. Посмотри же на меня, мам.
Мама молчала, продолжая смотреть в сторону, туда, где на полке в рамке стояла наша с Олей фотография.
– Всё повторяется, – хрипло прошептала она. – Всё повторяется. Как не старалась я этого избежать, но и ты бросаешь меня.
– Мам, ну что ты. Я не собираюсь тебя бросать. Я буду приезжать к тебе в Москву обязательно. Ты же единственный мой родной человек. – Я обняла и поцеловала её.
– Знаю, знаю, – она потрепала меня по макушке, как ребёнка. Я поднялась с пола, мама проводила меня взглядом:
– Да, птенцы вырастают и норовят выпасть из гнезда.
– Не выпасть, а вылететь, – поправила я её.
– Дай Бог, дай Бог, – шепнула мама.
Зима полноправно могла пользоваться своими правами, но погода была переменчива. Стоило тротуарам покрыться снегом, как начиналась оттепель, оголяя куски асфальта, обильно посыпанного песком. За окном будто кто-то баловался с выключателем. Солнце – снег, вкл. – выкл. Дворники не успевали отреагировать на странности погоды, и очередной морозец заставлял хрустеть под ногами заледеневшую кашу. Зато день становился длиннее, и над городом чаще светило солнце, которому хотелось подставить бледное лицо.
Сегодня я вместе с Соней поехала в реабилитационный центр. Хорошо, что Лилька настояла на том, чтобы помочь мне. Справиться одной с непроходимой кашей под колёсами мне было бы трудно. Лиля и Соня всю дорогу рассказывали мне про центр, и как здорово там всё устроено. Лиля доехала с нами до крыльца и убежала по делам, пообещав вернуться, когда мы соберёмся обратно.
Мы с Соней пересекли холл и остановились у лифта.
– Ой, здравствуйте, – сказала Соня молодому доктору, возникшему рядом с нами. – Знакомься, Марина, это мой врач – Вадим Сергеевич.
Я подняла глаза и обомлела на секунду. Вадим Сергеевич улыбался, а от его глаз разбегались в разные стороны тонкие лучики.
– Рад с вами, наконец, познакомиться, – сказал Вадим Сергеевич, подав мне руку, – Соня много о вас рассказывала.
– Да, я тоже рада, – смутилась я.