Николас, вот уже второй день пытавшийся сблизиться с Пайпер и Фортинбрасом, нашел подход к Рафаэлю, а Марселин – нет. Из-за этого ей хотелось лезть на стенку, но она сделала нечто куда более ужасное. После неудачного разговора с Рафаэлем Марселин вернулась к Стефану и обнаружила, что он все еще спит. Она легла рядом, уткнулась лицом в подушку и зарыдала.
Она хотела вырвать себе сердце, чтобы оно не болело, лишиться зрения и слуха, чтобы не видеть и не слышать, как Рафаэль называет себя Эйкеном. Почему он ее не узнавал? Почему не хотел дать ей хотя бы шанс?
Марселин изводила себя мыслями так долго, что в конце концов разрыдалась снова. Ей следовало заняться чем-то полезным, например, прибраться в комнате Стефана, поговорить с Пайпер или убедиться, что Третий точно развеял сомнус. Но Марселин не могла заставить себя пошевелиться. Рафаэль не хотел ее даже видеть, но, может, он еще изменит свое мнение. Если бы только Марселин смогла предоставить ему доказательство того, что они родственники… Она придумывала один план за другим – до тех пор, пока усталость, раскалывающаяся голова и еще один приступ рыданий не добили ее. Она даже не помнила, как уснула.
Что-то коснулось ее макушки. Марселин заерзала, решив, что Салем вновь играет ее волосами, и, судя по всему, успешно спугнула драу, после чего вновь сжалась, обхватив себя за плечи. Она то проваливалась в глубокий сон, то находилась в состоянии дремы, и предпочла бы, чтобы это длилось вечно.
Но тут снова что-то коснулось ее головы. Даже не разлепляя глаз, Марселин перевернулась на другой бок и вяло махнула ладонью над головой. Что странно, мягкой шерсти Салем она не почувствовала. Зато лицо уткнулось во что-то теплое.
– Хватит ерзать. Знаю, ты не восторге, но это моя кровать, так что имей совесть и дай мне выспаться, – прозвучало над ухом.
В уголках глаз защипало, сердце вдруг забилось с удвоенной силой. Игнорируя дрожь, охватившую руки, и головную боль, Марселин резко села и щелкнула пальцами. Во всей спальне мгновенно вспыхнул свет.
– Боги… – простонал Стефан, накрывая лицо рукой. – За что?
Марселин вскрикнула, прижав ладони ко рту. Стефан напрягся, открыл лицо и непонимающе посмотрел на нее.
Боги всемогущие, он смотрел на нее. Он проснулся.
Марселин громко всхлипнула и едва не упала на Стефана, крепко обняв его. Он резко выдохнул, но опустил широкую ладонь ей на голову и плавно погладил ее по спутанным волосам.
– Я не понимаю, сколько ты выпила, что так радуешься? – сонно пробормотал он.
Марселин резко выпрямилась и прохрипела, глотая слезы:
– Что?
– Сколько ты выпила? – медленнее повторил Стефан, недоверчиво щурясь. – Не уверен, что ты бы полезла обниматься трезвой.
Марселин моргнула, думая, что ослышалась. Но через мгновение поняла, что Стефан не помнит о нападении на особняк и своей смерти.
После всей боли, что она причинила ему, Марселин не имела права даже касаться его, но устоять перед соблазном проверить, что он действительно проснулся, двигается, моргает, говорит, смотрит и дышит, было так трудно. Она вновь крепко обняла Стефана, ощущая его дыхание над своим ухом, и дала волю слезам.
Боги всемогущие, Марселин почти двести лет только и делала, что с переменным успехом портила ему жизнь и пыталась убить. Она была просто сумасшедшей – эгоистичной, недальновидной и ослепленной бессмысленной местью. Она хотела, чтобы Стефан исчез из ее жизни, но теперь эти мысли казались дикими. Все, чего она хотела сейчас – это касаться его, чтобы быть уверенной, что он жив, и видеть жизнь в его глазах.
Стефан подозрительно смотрел на нее не мигая и будто ждал продолжения. Марселин выпрямилась и аккуратно слезла с него. Вновь полились слезы, и девушка даже не попыталась их утереть. Стефан поднял руку, будто хотел сам это сделать, но остановился.
Марселин всхлипнула, протянула ладони к его лицу и прильнула к его губам.
Стефан не ответил. Она медленно отстранилась, чувствуя, как холодеют пальцы, и посмотрела ему в глаза.
«
– Не то чтобы я против, – наконец произнес Стефан, озадаченно посмотрев на нее, – но, может, ты действительно выпила слишком много?
Марселин замотала головой, утирая слезы.
– Ты не помнишь.
– Не помню чего?
– Что было после празднества.
– А, после. Честно говоря, нет. И я все еще не понимаю, почему ты здесь. Опять же, – торопливо произнес он, и на секунду Марселин увидела, как он смутился, – не то чтобы я против.
Марселин опустила плечи, вдруг ощутив тяжесть событий последних месяцев. Стефан имел право знать обо всем, что произошло, но рассказать об этом прямо сейчас – непосильная задача для нее. Внезапно в ее опустевшей голове щелкнуло, и девушка выпалила:
– Третий сальватор вернулся.
Стефан удивленно уставился на нее.
– Что?
– Он вернулся, – повторила Марселин, начав теребить кончики длинных волос. – Не знаю как, но Пайпер его нашла и…
