Пайпер нервно захихикала. Фортинбрас и Гилберт, однако, от своего дела не оторвались: все так же молча изучали друг друга, игнорируя присутствие всех остальных.
Гилберт, должно быть, специально предложил Пайпер сесть по правую руку от него – точно там, где всегда сидела Шерая, а Эйсу отвел место по левую руку от себя. Рядом, бледный и весь нервный, сидел Эйкен, выглядевший так, будто вместо еды перед ним поставили блюдо с головой ноктиса. Он то и дело косился на Николаса, оказавшегося между ним и Клаудией, девушкой с черными губами и ледяным взглядом. То ли ей просто не нравилось мероприятие, то ли она пыталась мысленно убить Пайпер и дядю Джона, между которыми оказалась Стелла. Она единственная проявляла хоть какой-то интерес к еде, все время поглядывала на нее и даже протягивала руку, но в самый последний момент останавливала себя.
Третий, казалось, был точным отражением Гилберта, более взрослой версией. Он сидел за другим концом стола с той же грациозностью, что и Гилберт, но без явно видимого напряжения, смотрел уверенно, величественно, будто носил корону великанов, и ни на мгновение не переставал улыбаться.
Эйсу казалось, что Третий – бомба замедленного действия. Но, может, так на него влияли рыцари, феи и эльфы, наблюдавшие за ними из каждого угла. Эйс знал, что они здесь исключительно ради наблюдения, но боялся, что случится что-то, из-за чего им придется начать действовать. Например, Фортинбрас использует магию, чтобы навредить кому-нибудь.
Однако он сидел, молча изучая Гилберта, и нетерпеливо стучал пальцами по поверхности стола. Гилберта раздражало даже это – Фортинбрас намеренно двигал левой рукой, на которой было кольцо рода Лайне.
– Еда не отравлена, – как бы между прочим произнесла Шерая, медленно качая бокал с вином в руке. – Так, на всякий случай.
– Я знаю, – с вежливой улыбкой отозвался Фортинбрас. – Его Высочество не настолько глуп, чтобы пытаться отравить нас, когда мы уже принесли клятву, верно?
– Величество, – исправил Гилберт.
– Совершенно верно, Ваше Высочество, – невозмутимо произнес Фортинбрас.
Гилберт громко скрипнул зубами. На этот раз нервно захихикала Стелла. Гилберт метнул на нее возмущенный взгляд, а Джонатан лишь озадаченно покосился на девушку. Стелла, на секунду растерявшись, показала Гилберту зубы и демонстративно скрестила руки на груди.
– Я прав, Клаудия? – уточнил Фортинбрас, повернувшись к девушке. – Его Высочество не настолько глуп?
Она посмотрела на Фортинбраса так, словно хотела убить. Сальватор уверенно кивнул, улыбнувшись еще шире, и продолжил:
– Конечно же, мы знаем, что еда не отравлена. Вино, я думаю, тоже в порядке. Радданское?
– Эльфийское, – процедил Гилберт.
– Вот как. Жаль. Пусть подадут радданское.
Краем глаза Эйс заметил, как Эйкен втянул голову в плечи.
– Чем тебе не угодило эльфийское вино? – даже не скрывая раздражения, спросил Гилберт.
– Ничем. Для меня любое вино ужасно. Но Магнус любил радданское.
Стелла опустила руки и бездумно уставилась на пустой бокал перед собой.
– Разве не ты говорил, что готов помочь нам в любом деле? – спустя несколько секунд тишины спросил Фортинбрас, вперившись в Гилберта удивленным взглядом. – Ты поклялся, что пока моя магия служит коалиции, ты принимаешь нас как дорогих гостей. Это мелочь – подать вино, которое я прошу.
– Чем тебе не угодило эльфийское? – процедил Гилберт.
Фортинбрас приподнял уголки губ в улыбке и сказал, отчетливо выделяя каждое слово:
– Kensu oru ruina ters.
Стелла замерла на месте. Пайпер, моргнув, медленно повернула голову к Третьему, и он кивнул ей. Эйс ничего не понял. На каком языке тот сейчас говорил? Точно не сигридский, который Эйс тщательно изучал, и не их земной язык.
Гилберт вдруг легко взмахнул ладонью и, скривив губы, громко сказал:
– Лука, принеси радданское вино.
Фортинбрас улыбнулся. Эйсу эта улыбка не показалась победной – скорее печальной, вымученной, будто сальватор играл роль, которая ему совсем не нравилась. Эйс, тихо выдохнув, прижался к спинке стула, посмотрел на Николаса поверх головы Эйкена и пробормотал:
– Что это значит?
– Кажется, это кэргорский…
– «Твое оружие всегда сияет», – будто намеренно громко произнес Эйкен, посмотрев на каждого из них убийственным взглядом. – Вот что это значит.
К щекам Эйса прилила кровь. И, кажется, Эйкен даже пнул его ногу, будто не был уверен, что он успокоится. Или же это был Гилберт. Или Пайпер. Эйс был настолько растерян, что даже не мог понять.
Лука и Уннер принесли две запечатанные бутылки радданского вина и под пристальным взглядом Гилберта начали наполнять пустые бокалы каждого гостя.
– Эйкену тоже, – произнес Фортинбрас.
– О, и мне тогда, – с нервной улыбкой отозвался Николас.
– Он ребенок, – напомнил Гилберт, не обратив внимания на вмешательство Николаса. – Сколько ему вообще? Тринадцать? Двенадцать?
– Kensu oru ruina ters, – требовательно повторил Фортинбрас.
Эйс насторожился. «Твое оружие всегда сияет». Что это вообще значит?
