Уннер, немного помедлив, с дозволения Гилберта налила Эйкену вина, и тот сразу же вцепился в бокал, будто боялся, что его отберут. Николас начал ворчать, что если уж Эйкену налили вина, то и его не следует обделять, но за него Фортинбрас почему-то не вступился. Он медленно постучал пальцами по столу, взял бокал и поднес его к губам. Однако мгновением позже он остановился, нахмурился и посмотрел на Пайпер. Эйс напрягся, а после чуть не подскочил на месте, услышав ледяной голос Клаудии:
– В чем дело, Золотце? Тебе нужно особое приглашение?
Пайпер беспомощно посмотрела на девушку, и Эйс с ужасом заметил, что ее глаза наполнились слезами. Но она быстро заморгала и подняла бокал. Стелла повторила ее действия с абсолютно пустым лицом, Эйкен – едва не вжав голову в плечи.
Не сговариваясь, они одновременно выпили вино. Это действие выглядело и как тост, и как жест памяти. Эйс ожидал, что последует хоть какое-то объяснение или подсказка, но ничего подобного не было.
Фортинбрас смотрел на Гилберта со смесью интереса, вежливости и издевки. Стелла демонстративно делала вид, что никого не замечает, но изредка отвлекалась на еду. Клаудия просто смотрела перед собой. Эйкен сидел, вжав голову в плечи, и хмурился. Пайпер смотрела на Эйса и будто ждала, что он что-то скажет, но когда тот уже открывал рот, она качала головой, вымученно улыбалась и утыкалась в тарелку перед собой. Однако к еде не притрагивалась.
Эйсу хотелось закричать. Он не понимал, почему Пайпер то берет в руки столовые приборы, то откладывает их, с нервной улыбкой отвечая Гилберту, что совсем не голодна. Почему не вмешивается в его спор с Фортинбрасом, почему не смотрит на Эйса или дядю Джона. Иногда она даже не отвечала им, хотя точно слышала вопрос.
Прямо посреди спора, когда Гилберт, не отступая, доказывал, что коалиции важно знать, откуда они явились, Фортинбрас поднялся, оглушительно скрипнув стулом. Всего на мгновение, но в движение пришел каждый присутствующий. Шерая вскинула руку, готовая остановить сальватора, рыцари, феи и эльфы напряглись, сделав шаг вперед. Эйс, не отдавая себе отчета в действиях, приподнялся, но вдруг его тело просто застыло, чем-то схваченное. На секунду магия взбесилась, и этой секунды хватило, чтобы понять – Фортинбрас обездвижил каждого с помощью Времени. Каждого, но только не Пайпер.
– Все нормально, – резко произнесла она, будто не замечая всеобщего оцепенения. – Я просто не хочу есть, ясно?
– Ясно, – согласился Фортинбрас, остановившись точно между ней и Гилбертом.
Коротко улыбнувшись Гилберту, Третий уперся рукой в спинку стула Пайпер, наклонился ниже и взял одну из вилок, а затем, немного подумав, подцепил маленький лист салата с тарелки Пайпер и съел его. Никого не замечая, Фортинбрас внимательно разглядывал содержимое тарелки: аккуратно нарезанные кусочки идеально прожаренного мяса, овощи в кисло-сладком соусе, листы салата, после чего выбирал что-то одно и пробовал. Эйс испытывал непреодолимое желание кинуть в него вилку, а лучше нож. Фортинбрас даже не притронулся к своей порции, так почему…
– Все нормально, – произнес Третий, на секунду скривившись. Эйсу показалось, что он хотел прижать руку ко рту, будто останавливая приступ тошноты, но сдержался. – Яда нет. Ты можешь спокойно есть.
Пайпер испуганно смотрела на него, должно быть, целую вечность, – на самом деле всего пять секунд, Эйс специально считал, – пока чей-то хриплый голос не произнес:
– С каких пор ты пробуешь чужую еду на наличие яда?
Николас испуганно взвизгнул, подскочив на месте, и обернулся к раскрытым дверям. С губ Шераи сорвался облегченный выдох, мгновенно сменившийся напряженным смехом Гилберта. В дверях столовой стоял одетый с иголочки и сияющий Стефан. Короткие каштановые волосы были аккуратно зачесаны от лба к макушке, губы расплылись в улыбке, а глаза сверкали бронзой. На выглаженных пиджаке, рубашке и брюках не было ни складочки, будто Стефан вновь собрался на празднество к феям. Марселин рядом с ним выглядела как человек, которого только что вытащили из кровати: мятая кофта с кофейным пятном, растрепанные черные волосы, собранные в низкий хвост, и полная растерянность на лице.
– Я подумал, что Марселин шутит, – с улыбкой произнес Стефан, кивнув на девушку, – потому что поверить, что сам Третий сальватор здесь, а Гилберт еще не попытался закопать тебя где-нибудь в саду… Это невозможно. И как же ты выторговал себе милость?
– Разве похоже, что я ее выторговал? – невозмутимо отозвался Фортинбрас, выпрямившись во весь рост. – Его Высочество все еще считает, что я опасен. Ах да, кстати, – он повернулся к Гилберту, лицо которого мгновенно стало мрачнее, и добавил с улыбкой: – Теперь ужин действительно стал приветственным.
