Девушка быстро подскочила на ноги и, не отряхиваясь, пошла по каменной дорожке вперед. На футболке сзади отпечатались грязные пятна, в волосах запуталась трава и несколько крохотных веточек. Гилберт подавил желание убрать их и, приказав Зену оставить их, последовал за Стеллой.
Через два метра она остановилась и резко обернулась.
– Что-то не так? – надеясь звучать миролюбиво, уточнил Гилберт.
– Когда люди гуляют, они идут рядом, – проворчала Стелла. – Великаны не исключение. Форти мне рассказывал.
У Гилберта едва не выбило землю из-под ног. Что за фамильярность, что за дикость?.. Лишь Розалия называла так Фортинбраса, и Третий уже давно не был тем самым Фортинбрасом, который допустил бы подобную вольность.
Но вместо того, чтобы указать Стелле на ошибку – в конце концов, он вознамерился завоевать ее доверие, – Гилберт сказал, подойдя ближе:
– Разумеется.
Более абсурдной ситуации и не придумаешь. Чтобы не мучиться, Гилберту следовало сразу попросить Стеллу стать волчицей и засунуть руку ей в пасть.
Впрочем, это и интересовало Гилберта едва не в первую очередь: как Стелла научилась менять обличье? Он ни разу не слышал о подобной магии. Во всех мирах лишь боги могли представать в облике, который выберут и сочтут подходящим, да перевертыши крали чужие. Неужели хаоса в Стелле так много, что и она способна на это? Будь она настоящим перевертышем, барьеры и клятвы убили бы ее. Будь с ней что-то не так, магия особняка давно бы сообщила об этом.
Странно, что этого не произошло, потому что со Стеллой определенно было что-то не так.
В один момент она могла быть серьезной и грозной, выглядеть так, будто способна без труда перегрызть глотку любому, кто косо посмотрит на нее или ее спутников. В следующую секунду она могла улыбаться, показывая клыки, и предлагать Эйкену совершенно детские развлечения: догонялки, прятки, охоту на птиц или «исследование неизвестной территории» – так она называла изучение особняка. При этом и Зен, и рыцари, и драу подтверждали, что Стелла и Эйкен и впрямь изучают особняк как нечто крайне интересное и незнакомое, но не представляющее для них опасности.
– Ты нервничаешь, – вдруг выпалила Стелла, покосившись на великана. И практически сразу же, не успел Гилберт даже осмыслить сказанное, испуганно пискнула и исправилась: – Ой, то есть… Вы. Вы нервничаете.
– Ты ведь не признаешь во мне короля, – заметил Гилберт, решив сделать вид, будто этой заминки и не было.
– Король – это тот, кто был коронован, – с умным видом ответила Стелла. – У кого есть корона и королевство. У вас этого нет.
– Третий сальватор не желает возвращать мне корону. И где он ее только прячет? – как бы между прочим спросил Гилберт, невинно уставившись на Стеллу.
Но она, к его разочарованию, только широко улыбнулась, обнажив клыки, и с гордостью сказала:
– Он имеет право обладать ей.
– Он был изгнан.
– Но принят Киллианом. К тому же, – Стелла вдруг помрачнела, свела брови к переносице и, как показалось Гилберту, даже шмыгнула носом, – он был коронован. Это правда. Он имеет право обладать короной великанов.
Гилберт остановился. Ветер, вдруг ставший ледяным, ударил в спину.
– Что?
– Что слышали, – уже без всякой беспечности ответила Стелла, рванув вперед.
– Когда люди гуляют, они идут рядом.
Девушка повернулась к нему со злым взглядом. Гилберт ответил точно таким же.
– Когда люди гуляют, – наконец сказала она, все еще прожигая его глазами, – они не допрашивают друг друга.
– Разве я допрашиваю? Лишь хочу узнать, как так вышло, что Третий сальватор отыскал корону великанов. Никто, кроме королевы Ариадны, до сих пор толком не знает, откуда вы взялись. Тебе не кажется, что было бы справедливым рассказать хотя бы об этом?
– С чего бы?
– С того, что отношения между людьми строятся на честности. Я рискую своей жизнью, защищая вас от всей коалиции. Даже если сигридцы понимают, что рисковать Временем нельзя, это не значит, что с вами ничего не случится.
– Мы принесли клятву, – процедила сквозь зубы Стелла, подлетев к нему так быстро и близко, что они едва не столкнулись носами. – Ты принес клятву! Сказал, что защитишь нас!
– До тех пор, пока вы находитесь на территории моего особняка, – напомнил Гилберт, приказав своему телу, вдруг предавшему его, не дрожать. Под жестким взглядом желтых глаз Стеллы становилось неуютно. Страшно. – Но обстоятельства бывают разными. Поверь, я вовсе не хочу, чтобы вы, случайно оказавшись за пределами этой территории, пострадали. Я смогу защитить вас и от опасностей этого мира, и от самой коалиции, если кто-то вдруг решит действовать радикально. Но хочу знать, ради кого я рискую. Я хочу знать, кто вы такие.
– Я – Стелла, – едва не выплюнула она, хмурясь. – Все. Больше мне нечего сказать.
– Ты умеешь менять обличье. Это уникальный дар, и я никогда прежде не встречал кого-то, кто обладал бы им.
Стелла отступила на шаг, с сомнением посмотрев на него, и Гилберт вдруг ощутил, как дышать стало легче.
