– Дар? – переспросила она с сомнением. Ее глаза загорелись, а тонкие губы растянулись в улыбке. – Дар! Звучит отлично, мне нравится! А у вас что, никто так не умеет?
– Только перевертыши, – честно ответил Гилберт.
Стелла скривилась:
– Фу. Я не перевертыш.
– Тогда что это за дар? Уникальный, сильный… Никогда о таком не слышал.
– Дар, – повторила она, покачав головой. – Невероятно. Если я скажу об этом Эйкену, он не поверит. Он считает, что ты… то есть вы – очень злой и вредный принц. Он думает, что вы сделаете что угодно, чтобы избавиться от нас.
С одной стороны, Гилберт рассматривал такую возможность, потому что это было естественным. С другой же, он принес клятву, как и Третий, Клаудия, Стелла и Эйкен, и все эти дни ни один из них ее не нарушил.
– Я не настолько ужасен, – наконец ответил он, заметив оценивающий взгляд Стеллы. – Я могу быть строг и требователен, но лишь в том случае, если иного выхода нет. Чаще всего я стараюсь достичь понимания мирным путем. Как, например, сейчас.
– Сейчас? – недоверчиво повторила Стелла.
– Сейчас. Гуляем, дышим свежим воздухом, возможно, становимся друзьями. Помнишь об этом?
– А-а-а… Да, помню.
И будто в доказательство своих слов, девушка вновь пошла вперед, но перед этим убедилась, что Гилберт идет рядом.
– Но друзья не запирают друг друга в защищенных местах и не грозятся убить их, – заметила она несколько секунд спустя.
– Мы только пытаемся стать друзьями, – напомнил Гилберт, скрипнув зубами. Вся эта затея казалась ему полной чушью, но, как выяснилось, иначе со Стеллой и нельзя было: многое она понимала буквально и была наивной, как ребенок.
– Форти старается изо всех сил, а ты… вы не даете ему даже шанса.
– А ты бы была мила и любезна с убийцей?
Стелла, казалось, всерьез задумалась над его вопросом. Гилберт уже решил, что она не ответит, но спустя несколько минут Стелла отстраненно произнесла:
– Либо убьешь ты, либо убьют тебя. Это закон. Так что я сама убийца.
Девушка хищно улыбнулась, посмотрев ему в глаза, и Гилберт, что странно, на секунду ощутил укол разочарования. Он, разумеется, мысленно убеждал себя, что готов к любому ответу. И все равно был разочарован. Будто надеялся, что Стелла окажется не такой ужасной, как Третий.
– Здесь нечем гордиться.
– А я и не горжусь, лишь говорю очевидное. Разве вы не сделали бы все возможное, чтобы выжить и защитить дорогих вам людей? Разве вы не убили бы того, кто этого заслуживает?
– Я не занимаюсь линчеванием.
– Чем?
Теперь она выглядела так, будто действительно услышала какое-то новое слово и хотела узнать его значение. Ни следа уверенности, которую Гилберт видел всего мгновение назад.
– Самосудом, – подобрал другое слово он.
– А, судя по тому, как вы относитесь к Форти, именно этим вы и занимаетесь.
– Не будь глупой, Стелла, – не выдержал великан, фыркнув и поднимая глаза к небу. – Я осторожен ради коалиции и каждого, кто доверил свою жизнь мне.
– Я свою жизнь вам не доверяла.
– Тогда почему ты так рвалась принести клятву?
Здесь Гилберт не преувеличивал: Клаудия, встретившись с лидерами коалиции для принесения клятвы, выглядела абсолютно спокойной, Эйкен – немного напуганным, а вот Стелла едва не прыгала на месте и напоминала, что они должны как можно скорее начать.
– Форти посчитал, что так будет лучше.
– Боги, – едва не выплюнул Гилберт, – хватит его так называть!
Стелла сощурилась, уставившись на него, и процедила сквозь зубы:
– Как хочу, так и называю. И вообще, – подумав еще немного, добавила она, но уже значительно тише, – я давно не верю в богов.
– Тебе необязательно постоянно быть рядом, – на всякий случай напомнил Стефан.
– Я слежу за твоим состоянием, – ответила Марселин, сделав глоток кофе. – Если ты вдруг свалишься от усталости или боли, я должна быть рядом, чтобы помочь.
– Это было всего один раз…
Не сказать, что Стефану не было приятно это внимание. Наоборот, он эгоистично наслаждался им, при этом прекрасно осознавая, что так быть не должно. В конце концов, Марселин целых пять месяцев следила за его состоянием, а после пробуждения от сомнуса ни на мгновение не переставала раздавать рекомендации и поить его отварами собственного приготовления.
Стефану до сих пор не верилось, что прошло пять месяцев. Не верилось, что Марселин не бросила его умирать, а спасла, использовав магию, о которой мало что знала. Она ни на минуту не отходила от него, постоянно изучала магические книги и трактаты, искала давно утерянные источники и пыталась разбудить его. Теперь, когда все знали, что пробудить от сомнуса может только Время, эти попытки казались совершенно бессмысленными, но Стефан все равно восхищался ими. Его совершенно не смущало, что, пока он был мертв, Марселин постоянно находилась рядом. Но беспокоило, что она забыла о себе и все свои силы бросила на его спасение. Даже сейчас она совсем не жалела себя и бралась за помощь каждому.
