– Я могу говорить. Я могу все тебе рассказать. Марси, прости меня. Прости… Я не мог из-за проклятия, которое Елена… Марси, твоя мать прокляла меня.
Казалось бы, Пайпер должна радоваться. Она вновь в своем мире, в безопасности, рядом с людьми, которыми дорожила, но чувствовала, что это неправильно. Мир казался серым и искаженным, будто Пайпер до сих пор была в Башне. Воспоминания о пустых коридорах, слепящих белизной, и тьме, ждущей за огромными окнами, вызывали табун мурашек и поднимали страх. Даже спустя две недели Пайпер спала урывками и боролась с кошмарами.
Но она хотя бы ела. Одной странной выходки Фортинбраса оказалось достаточно, чтобы дядя Джон и Эйс без остановки спрашивали ее, почему он так поступил, и убеждали ее понемногу начинать есть. Изредка к ним присоединялась Марселин, но большую часть времени она наблюдала за состоянием Стефана и помогала Николасу, который любил срываться неизвестно куда и возвращаться побитым.
Это тоже казалось Пайпер неправильным.
Николас был шумным, активным, прилипчивым, но уж точно не глупым, чтобы так просто срываться с места и подставляться под удар. Но, возможно, Пайпер просто не знала его: они общались, пытались как-то узнать друг друга, но Николас прикладывал значительно больше усилий, чем она. Не то чтобы Николас ей не нравился, наоборот, она была рада, что есть еще один человек, понимающий ее, но… Ему же было всего пятнадцать. И он, если верить Рейне, которая периодически являлась во плоти, был сальватором дольше Пайпер. Но при этом отзывался на Четвертого, оставляя за ней право быть Первой. Будто она могла быть настоящей Первой.
– Поразительный результат за столь короткий срок, – пробормотал Фортинбрас. Не обратив внимания на настороженный взгляд дяди Джона, он уточнил: – Ты уверена, что раньше не замечала за ним подобного?
Пайпер встрепенулась, вынырнув из своих мыслей, и посмотрела на Эйса, в самый последний момент ушедшего от выпада Еноха. Тонкое янтарное лезвие блеснуло, столкнувшись с тренировочным мечом, который использовал рыцарь, и Пайпер ощутила, как глубоко внутри зашевелилась Сила, отзываясь на чужую магию.
– Что-то такое я бы точно заметила. Трудно пропустить момент, когда твой двенадцатилетний брат начинает бегать с магическим мечом.
– Ему же пятнадцать, – озадаченно напомнил Фортинбрас.
– А раньше было двенадцать.
– О, ты об этом… Да, теперь я понимаю.
Эйс сказал, что хочет показать Пайпер кое-что очень интересное. Магия стала открытием, которое поразило ее настолько, что она никак не могла собраться с мыслями и сказать хоть что-нибудь. Хотелось услышать, что это просто шутка. Магия была слишком опасной, непредсказуемой, буйной. Она еще теснее приближала Эйса к сигридскому миру, который мог сломать его сильнее, чем уже сломал Пайпер. Еще и вечность, которую дарует Геирисандра… Кто знает, когда тело Эйса перестанет расти и в каком возрасте он застрянет до тех пор, пока не лишится магии или, что хуже, не погибнет.
Но Эйс радовался, показывая, сколь многому научился, как хорошо обращается с мечом (куда лучше Пайпер) и как долго может противостоять Еноху (целых семь минут, о чем сообщил Фортинбрас). Он радовался, и Пайпер не могла заставить себя сказать, что он завладел крайне опасной вещью.
– Знаешь, что в этом самое странное?
Пайпер едва не физически ощутила, как насторожился дядя Джон, который едва ли не больше всех следил за Третьим.
– Насколько мне известно, – продолжил Фортинбрас, не дождавшись ответа, – это первое проявление божественной воли с момента Вторжения.
– Прямо-таки первое?
– Боги молчали все это время. Никому не отвечали. Даже элементали не знали почему.
– Элементали? – с легким удивлением переспросил дядя Джон, недоверчиво покосившись на него.
– Да, я несколько раз разговаривал с ними. Отыскать их было сложно, заслужить внимание и хотя бы минуту разговора – еще сложнее.
– Разве элементали не оставили миры?
– Кто знает? Может, я говорил с другими элементалями. Может, я лжец. Как вы думаете, господин Сандерсон?
В этом была его особенность, которую многие принимали за надменность: к каждому, даже к слугам, он обращался с почтением. Николас кое-как переучил Третьего обращаться к нему только по имени, а вот Эйс сильно испугался, когда Фортинбрас назвал его «господином Сандерсоном». Хотя дяде Джону вообще было плевать.
– Думаю, если бы ты наконец рассказал, где скрывался все это время, нам всем было бы намного легче.
– Правда? – невинно уточнил Фортинбрас. – Что ж, возможно, это действительно хорошая идея. Но вы уверены, что выдержите это? Я могу не просто рассказать, я могу показать. Каждое место, где только был. Каждую мертвую землю, которую видел. Каждый…
– Ну все, – вмешалась Пайпер, едва не подпрыгнув на месте, чтобы привлечь к себе внимание, – угомонитесь! Ты, – она посмотрела на дядю Джона, мгновенно нахмурившегося, – хватит его допрашивать. Ты отстранился от дел главы Ордена, так что покажи мне разрешение на допрос, подписанное Августом.
– Это не так работает…
