Пайпер сглотнула, но, будто не давая себе даже секунды на сомнения, кивнула и сделала надрез на ладони. Джонатан тут же метнулся вперед и вырвал нож из ее рук, но было поздно: Арне, оказавшийся рядом, накрыл ее ладони своими.
– Следуй за магией и удерживай его в сознании. Малыш, – бросил сакри через плечо, посмотрев на Эйса, – нужен еще настой эрвы. Сделаешь? Стелла, милая, принеси полотенца. Эйкен, усмири тени, мне и так трудно с этим раксовым хаосом.
Джонатан озадаченно огляделся, решив, что Арне шутит. Но нет, это было правдой: возле стен стали скапливаться тени, и часть из тех, что жила на левой половине тела Эйкена, уже присоединилась к ним. На бледном лице мальчишки отражался страх, несколько теней беспокойно ползали по его щеке.
– Чувствуешь? – уточнил Арне, бросив косой взгляд на Пайпер.
Она молча кивнула и начала аккуратно чертить сигилы на спине Фортинбраса. Никто, казалось бы, не знал, что делать, все были ошарашены произошедшим, и только Пайпер смогла взять себя в руки и стала действовать. И не просто действовать – она сумела привлечь внимание Арне, и он помог ей. В какой-то момент, должно быть, на десятом сигиле, сакри исчез, но Пайпер будто не заметила этого. Ее движения стали более уверенными и быстрыми, тогда как дрожь в теле Фортинбраса постепенно сходила на нет. Джонатан внимательно наблюдал за руками Пайпер, готовый в любой момент броситься на помощь, но даже не уловил момента, когда последний сигил был закончен.
Пайпер устало выдохнула, села на пол и посмотрела на Фортинбраса. Его затуманенный взгляд сфокусировался на девушке.
– Эйс, у тебя готово? Ты не мог бы… – Пайпер кивнула на Фортинбраса и подняла окровавленные ладони. – Я чуть-чуть не в форме.
Сглотнув, Эйс неуверенно приблизился к Фортинбрасу. Рядом тут же оказалась Стелла, доставшая полотенца.
– Пусть сначала выпьет, – вяло скомандовала Пайпер.
Эйс кое-как сумел влить отвар в приоткрытый рот Третьего и отскочил будто ошпаренный. Стелла принялась утирать лицо сальватора от крови.
– Николас, – обратился Джонатан, – ты не мог бы вылечить порез Пайпер?
– Я в порядке, – возразила она, но покорно приняла помощь.
Не сказав ни слова и ни на кого не посмотрев, Гилберт оторвался от стены, прошел через всю комнату, переступив через окровавленную груду тряпья на полу, и собирался выйти в коридор, когда на пороге показалась Твайла. Не удостоив взглядом даже ее, великан обогнул демоницу и ушел.
– Почему твой тупой особняк вечно мешает мне?! – яростно крикнула Твайла ему в спину. Но, не дождавшись ответа, тут же вбежала в комнату и приблизилась к Фортинбрасу.
Клаудия сидела напротив Марселин и Стефана за столом, на котором лежало несколько магических книг, найденных Шераей, и, кажется, не обращала на них никакого внимания.
– Я никогда не встречала людей, которые подчинили бы проклятия себе. Обычно они… усложняют жизнь, – на мгновение запнувшись, сказала Шерая. – Стефан, как ты можешь вспомнить, практически умер из-за этого. Но твое проклятие… Это что-то совершенно новое. Это никоим образом не похоже на хотя бы одну часть ритуала призыва ирау.
Ритуалу разговора с умершими Шераю обучили в ребнезарском обществе магов. Обычно для его проведения требовалась вещь, которая принадлежала умершему человеку, но проклятие Клаудии и само присутствие Марселин компенсировали у них отсутствие этой вещи.
Если ритуал пройдет успешно, Марселин поймет, что Стефан не лгал, что Елена действительно прокляла его. И тогда все ее воспоминания о матери разобьются, как стекло, и уже никогда не склеятся обратно.
Елену, чей голос слышался за спиной Стефана, должна была расспрашивать Клаудия. Однако она молчала, то и дело медленно переводя взгляд с одного книжного шкафа за спиной Стефана на другой, и не замечала ни Марселин, ни Шераи, ни Энцелада, стоявшего у нее за спиной.
Марселин ждала, чувствуя, как медленно умирает внутри.
Она волновалась так сильно, что не заметила, как начала плакать. Зато это заметил Стефан – он нашел ее руку под столом и переплел с ней пальцы. Даже сейчас, когда Марселин все еще злилась на него, он был рядом и знал, как ее успокоить.
Он всегда был рядом и всегда знал, как ее успокоить.
Марселин с трудом верила, что даже спустя двести лет Стефан до сих пор любит ее – после всего кошмара, который они пережили, после ее попыток вычеркнуть его из своей жизни и даже всеми возможными способами отравить жизнь ему. Стефан был слишком идеален для нее, и Марселин это знала. Ей следует сказать об этом сразу же, как они закончат с Еленой. Девушка сомневалась, что Стефан отступится и просто забудет о ней – она двести лет говорила, что он чудовище, но Стефан не сдался. Вряд ли сдастся и сейчас.
Будто прочитав мысли, Стефан провел на ее ладони короткую линию, словно успокаивая. Марселин едва не всхлипнула еще громче.
– Никогда не думал, что ты дойдешь до этого, – вопреки его действиям, голос у Стефана был ледяным, злым. – Как так вышло, Елена?
