– Я не закончил! – рявкнул мужчина. – Я не соглашался быть слугой, который всю жизнь будет оберегать твою дочь. Не соглашался с проклятием, которое ты наложила на меня. Не соглашался прятать твои тайны! Я бы помог Марселин и без всякого проклятия, потому что она умирала, Елена! Она умирала, а ты… – он остановился, выдав истерический смешок, и покачал головой. В уголках его глаз, пылавших бронзой, блеснули слезы. – Ты использовала меня, Елена. Я не понимаю, как ты могла привнести в этот мир такого прекрасного человека, как Марселин, и при этом быть… Я не понимаю. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя за то, что ты не дала мне выбора и связала с проклятием только затем, чтобы твоя дочь жила спокойно и не знала, с чем ты была связана. Чтобы она жила, не подозревая о том, кто ты на самом деле, пока я умирал от боли и правды, которую не мог раскрыть.
Елена молчала, прожигая Стефана сосредоточенным взглядом. Даже чувствуя вполне естественную, непреодолимую тягу к матери, Марселин протянула руку к Стефану. Она мягко сжала его ладонь, теперь абсолютно уверенная: чтобы он ни делал, он делал это ради нее.
– Но ты помог ей, – наконец произнесла Елена так тихо, что ее едва можно было услышать. – Ты защитил ее и обучил магии.
– Потому что ты не удосужилась сделать это, пока была жива, – сквозь зубы ответил Стефан.
– Я хотела, чтобы моя дочь жила в мире.
– А я не хотел жить в мире?
– Тогда почему не бросил ее? Почему ты до сих пор здесь?
– Да потому что я люблю ее!
Марселин забыла, как дышать. Все в особняке знали, что у Стефана к ней особое отношение, но он никогда не заявлял об этом в открытую. Или заявлял, а Марселин предпочитала не замечать его слов? Она много лет кормила свою ненависть, уверенная, что поступает правильно, что Стефан заслужил такое отношение к себе, но это оказалось ложью. Вся прошлая жизнь Марселин была ложью, и только Стефан всегда говорил ей правду так, как мог.
– Вот, значит, как, – немного подумав, сказал Елена. – Ты глуп, Стефан.
– По крайней мере, я жив даже после того, как демоны убили меня. Странно звучит, правда?
– Не думаю, что здесь есть чему радоваться. Они придут. Их посланник всегда рядом. Это лишь вопрос времени, когда они придут и потребуют ваши тела и магию. Я знаю лишь одно: часть правды скрыта в Некрополях. Если и искать ответы, которые помогут остановить демонов, то там.
Глаза Клаудии погасли, стали темными, практически черными. Девушка дернулась, выплюнув кровь, и прижала пальцы к вискам. Шерая мгновенно очутилась рядом с ней и применила магию, чтобы остановить кровотечение и унять головную боль.
– Елена ушла, – прохрипела Клаудия. – Я больше не слышу ее за твоей спиной.
– Должно быть, теперь проклятие окончательно спало, – предположила Шерая. – Идем, я приготовлю отвар, чтобы тебе стало легче.
Марселин должна была пошевелиться, предложить свою помощь, но она могла только смотреть, как Энцелад помогает Клаудии встать и уводит ее к дверям, как Шерая стирает сигилы и молча, не говоря ни слова, уходит следом.
Оставляет их наедине с призраком Елены и правдой, которая грозилась окончательно сломать Марселин.
– Это правда, – прошептала она, смотря на пустой стул, где еще минуту назад сидела Клаудия, захваченная магией Елены. – Все, что ты говорил, – правда.
Стефан вздохнул, поднял отброшенный стул и упер ладони в спинку.
– Прости. Я не думал, что это будет… так тяжело. Не думал, что Елена настолько сильна.
Просто невероятно. Ее мать была магом, чью силу признавал даже Стефан. Магом, которая смогла обмануть его даже спустя два с половиной века.
– Ты поэтому учил меня? – чувствуя себя круглой дурой, спросила она. Все сознание вопило, что вопрос ужасно глупый, но Марселин хотела услышать ответ еще раз. – Поэтому постоянно был рядом?
– Нет, Марси, нет. – Он приблизился, опустился перед ней на одно колено и мягко взял ее ладони. – Проклятие запрещало мне говорить о том, что случилось с Еленой на самом деле и кем она была. Я не мог сказать об этом или даже написать. Не мог рассказать о том, что случилось, даже Фортинбрасу, представляешь? Но проклятие никогда не ограничивало меня в остальном. Я сам решил помочь тебе. Я не хотел, чтобы ты познавала магию самостоятельно, в одиночестве, потому что помню, как страшно и больно это может быть. Я хотел помочь, чтобы ты не страдала. Я хотел помочь, потому что полюбил тебя.
Стефан на секунду прикрыл глаза и глубоко вздохнул:
– Прости. Мне не следовало этого говорить.
– Нет, что ты! – выпалила Марселин, наклонившись к нему. – Я рада это слышать. Правда. Я знаю, что стабильно портила тебе жизнь, и раскаиваюсь за это. Даже если мне постоянно придется извиняться и исправлять все свои ошибки, я буду делать это. Не хочу, чтобы ты думал, будто мне не жаль. Мне очень жаль, правда. Мне жаль, что я не поверила тебе сразу. Моя магия говорила, что ты не лжешь, а я…
Марселин поняла, что плачет, когда Стефан утер ее лицо от слез.
– Я не злюсь. Нет, на самом деле я немного злюсь, но в целом… Я знаю, что тебе жаль. Мы оба совершили достаточно ошибок, за которые будем еще долго расплачиваться, но…
