Эйсу было страшно и больно, а еще противно за себя – ему пятнадцать, а он ревел, как малолетний ребенок, и таким тоном просил дядю Джона найти Пайпер, будто не понимал, что тому не менее паршиво. Эйс даже не помнил, сколько проплакал в тот разговор, размазывая слезы по свитеру дяди. Но потом, когда сумел убедить дядю Джона, что он в полном порядке и просто очень устал, клятвенно пообещал себе, что до возвращения Пайпер не прольет ни слезинки.
С того дня он действительно не пролил ни слезинки – по крайней мере, не из-за эмоциональной нестабильности и пустоты, разъедавшей тело и душу. Сильные удары тренировочного меча, резкие выпады и жесткие падения вызывали слезы, но Эйс знал, что это нормальная реакция организма. Молча вытирал слезы, поднимался и продолжал.
Прямо сейчас Энцелад наносил один удар за другим, не забывая озвучивать замечания и требовать от Дионы, чтобы она тише подбадривала Эйса. Сильный ветер и рыхлый мокрый песок, из-за которого Эйс никак не мог отыскать удобную позицию, мешали значительно сильнее, чем он ожидал. Как бы сильно Эйс ни старался мыслить рационально, крохотная часть его сознания думала, что тренироваться с мечами на песке будет не сложнее, чем играть в пляжный волейбол с братом и сестрой.
Очередная мысль о Пайпер и неизвестности, в которую она провалилась, больно резанула по сердцу. Эйс крепче сжал меч и сумел отвести удар в сторону, но следующий выбил оружие у него из рук. Победа засчитывалась лишь в том случае, если кончик меча касался горла соперника, и потому Эйс, не имевший права поднимать оброненное оружие – он как-то попытался и получил за это по рукам, – начал уклоняться. Нырял то вправо, то влево, в последний момент уходя от очередного удара. Дыхание Энцелада, казалось, даже не сбилось, рыцарь без остановки поворачивался, быстро реагировал на маневры и почти достигал шеи соперника мечом, но Эйс каким-то чудом уклонялся.
Конечно, Эйс мог подставиться под удар, чтобы начать следующий бой, но не был уверен, что это действительно поможет. Еще ни разу его меч не коснулся шеи соперника. Зато его самого лупили, как пиньяту, заставляя подниматься раз за разом.
Эйс понимал, что только так можно достичь хоть каких-то результатов, но внутренне вопил. Пока разум твердил, что Эйс не может в одно мгновение овладеть всем, что рыцари оттачивали долгие годы, совесть требовала, чтобы он каким-то образом нашел способ и сделал это реальным.
Если он овладеет мечом, то перестанет быть таким беззащитным. Если научится сражаться, возможно, Сила откликнется. Если будет достаточно сильным, в следующий раз он сумеет защитить Пайпер. Если…
Если он перестанет отвлекаться.
Энцелад постоянно повторял, что во время боя нужно следить только за схваткой. Не важно, что происходило вокруг, пока перед тобой соперник, отвлекаться на посторонние мысли или других людей нельзя. Даже доля секунды может стоить жизни.
Эйс, не уследивший за соперником, зацепился за его ногу и начал падать, видя, что буквально через мгновение чужой меч коснется его шеи, завершив очередной позорный бой.
Эйс зажмурился и выставил руку, но не почувствовал удара. Больше не было песка под ногами, соленый ветер, дувший со стороны океана, затих. Эйс приоткрыл глаза и увидел молочно-белую пустоту вокруг. Сам он все еще полулежал на какой-то твердой поверхности, выставив руку для блокирования атаки.
Неожиданно его кто-то коснулся. Эйс вскрикнул, но пошевелиться не смог. Словно из пустоты появилась молодая девушка, сидевшая на коленях совсем рядом и державшая его руку в своих горячих ладонях.
Эйс изумленно смотрел на незнакомку, лишь отдаленно понимая, что все это ему лишь кажется: и белые одежды, и красные волосы, заплетенные в множество косичек, совсем темных у корней и практически розовых у кончиков, и угольные глаза, горящие пламенем.
– Сражайся, – твердо произнесла девушка, сведя красные брови к переносице.
Эйс сглотнул. Где тот мир, к которому он едва успел привыкнуть? Почему все вокруг молочно-белое, почему кости гудят, почему незнакомка смотрит на него так пристально и грозно, что становится неуютно…
– Сражайся, – яростно повторила девушка. – Сражайся!
На секунду Эйсу показалось, что он ослышался. Но эхо чужих голосов множилось, становилось громче, шумело в ушах и крови, забурлившей от концентрации чего-то чужого, пугающего и крайне могущественного. Вокруг то вспыхивали, то гасли смутные силуэты, охваченные бесцветным пламенем.
– Сражайся, сражайся, сражайся! – скандировали незнакомые голоса, обрушиваясь со всех сторон. – Сражайся, сражайся, сражайся!
И в этом хаосе, когда голова Эйса уже раскалывалась, слова незнакомки прозвучали не громче шепота, но Эйс ее услышал:
– Лишь сейчас, пока сильно желание, я здесь. До тех пор, пока не спадут цепи, лишь ведьма мертвых будет слышать нас. Поэтому сражайся, – настойчиво повторила незнакомка, положив руку на грудь Эйса. – Сражайся и никогда не отступай.
