– Надеюсь, – протянул Альтан, держа руки в карманах штанов и даже не делая попытки защититься от Алекса, направившего на него пистолет, наверняка по инерции, – он не собирается стрелять по-настоящему. Иначе я буду очень разочарован, и тогда никто не получит десерт.
Соня колебалась. Стоит ли последовать примеру Алекса и достать пистолет? Альтан не нападал, Твайла за все время их пути – тоже, Николас, казалось, ничуть не сомневался в демоне, стоявшем перед ними. В голове у Сони все безжалостно перемешалось.
Твайла пихнула Кита под бок и сказала ему идти в дом, Николас побежал за ними. Соня растерянно смотрела им вслед вплоть до тех пор, пока сальватор не скрылся в доме, а перед глазами не оказался Альтан.
– Кстати, предупреждаю, – сказал демон, широко улыбнувшись. – По ночам тут могут шастать отбившиеся от стаи ноктисы. Я их прогоняю, но они все равно возвращаются. Если не хотите, чтобы вами поужинали, идите в дом.
Соня переглянулась с Алексом, не представляя, что делать. Видимо, что-то мешало метке сообщить, где они находятся – иначе их бы уже давно нашли. Значит, полагаться придется только на себя. И самим решать, как быть с двумя дружелюбно настроенными демонами, сбежавшим искателем и сальватором.
Сегодня в Ангкор-Ват[6]было довольно людно. Куда ни глянь, везде туристы, с преувеличенным интересом разглядывавшие старые строения. Однако все люди уходили, когда Ариадна чарами внушала им, что посетить это место можно и в другой день, в то время как на другой части огромной территории демоны пытались прорваться в этот мир. Ариадна отвадила всех туристов, после чего, стараясь не морщиться из-за жуткого запаха, вернулась к бреши и застала убийство последнего демона.
– Отличная работа! – улыбнувшись, похвалила она.
Несколько рыцарей устало посмотрели на нее, но никто не посмел указать, что она вполне могла тоже поучаствовать в битве. Ариадна поискала взглядом Беро, но наткнулась на взбешенного Данталиона.
– Ох, не надо, – вздохнула Ариадна, прикладывая пальцы к виску. – Я устала.
– Охренеть! – громко крикнул вампир, отпихивая в сторону каждого, кто оказывался на пути, и стремительно приближаясь к королеве. – Она устала!
– Милый мой…
Данталион рыкнул, оказавшись напротив, и угрожающе навис. Вампир никогда не был милым и тем более не терпел, когда Ариадна говорила ему что-то подобное. Он был грубым, агрессивным и достаточно смелым, чтобы возражать едва ли не на каждом собрании, сцепляться с кем-нибудь из-за мелочи и требовать, чтобы всю работу за него делал кто-то другой. При этом он был достаточно умным, чтобы знать, когда нужно остановиться, при каких людях не говорить лишнего и с кем вообще поддерживать разговор. Несмотря на то что при первой встрече он показался ей инфантильным и сумасбродным, Ариадна знала, что Данталион умеет мыслить здраво. Жаль, что сегодня он был взбешен.
– Вы не имели права! – рявкнул вампир ей в лицо.
Трое рыцарей, оказавшихся ближе всего к ним, с перепуганными лицами отошли подальше.
– Почему же? Сердце вынесло приговор. Все согласно нашим законам.
– Она была моей!
– Да, Шерая говорила, что у тебя свои счеты с Кеменой. Однако я, будучи королевой, должна в первую очередь думать о несчастных душах фей, которых Кемена и Махатс сгубили в своих бесчестных и бесчеловечных экспериментах. Я вершила суд ради них.
Для Данталиона ее слова, разумеется, были пустым звуком.
Ариадна знала о том, что Данталион как-то связан с Кеменой и Махатсом – об этом ей доносили феи, двести лет назад жившие на Земле. Ариадна читала их души и видела там не только подробности, которых все равно было недостаточно, но и вампира, первого и на тот момент единственного.
Куда он делся потом, никто не знал. Лишь после, когда сигридцы уже оказались в этом мире, Данталион предстал перед ними во всей красе. Порой Ариадне даже казалось, что он и тот вампир, которого она видела в душах фей, – два разных человека, как бы иронично это ни звучало.
Вампир всегда был проблемной личностью, но до сих пор Ариадна справлялась с ним, не заглядывая в душу. Она знала: увиденное там будет связано с феями, сгубленными Кеменой и Махатсом, и ее сердце, простое сердце, бьющееся в груди, этого не выдержит. Она и так была королевой, не достойной короны, и не желала испытывать дополнительный груз вины.
– Если бы ты рассказал мне правду, – произнесла Ариадна, кончиками пальцев касаясь подбородка вампира, – я бы подумала над тем, чтобы советоваться с тобой о судьбе Махатса.
Данталион рыкнул, отступив на шаг. Этот упрямый мальчишка никогда не велся на ее самые простые действия, будто вовсе не имел сердца, тянувшегося к женщинам. Хотя королева знала, что это не так.
Обычно хватало легкого взмаха ресниц и улыбки, чтобы убедить собеседников, что ей можно доверять, – и те выдавали все, что Ариадна хотела знать. С членами коалиции, занимавшими не самые выдающиеся должности, такое срабатывало постоянно. Но не с Данталионом.
