– Пока вас не было, Эмилия принесла журнал с недавним интервью. Она отметила его закладкой. – Забрав подписанные документы, Эля положила перед ней тяжелый экземпляр последнего номера «Vogue». Софья общалась с редактором в прошлом месяце, и, так как номер был посвящен лучшим новым местам для празднования окончания поиска, та пыталась узнать, окажется ли подборка полезной для кого-то из членов ее семьи. Софья ответила отрицательно, и не только потому, что никогда не говорила о Саше. Похоже, она ошибалась…
– Спасибо.
– Принести вам еще кофе? Или чай?
– Нет, можешь идти.
Мимо приоткрытой двери кабинета промелькнули чьи-то рыжие волосы. Софья предположила, что подруга Эли из отдела маркетинга пришла взглянуть на ее кулон, и действительно: за мгновение до того, как она закрыла дверь, снаружи раздался приглушенный восторженный возглас.
Софья не могла не восхищаться самообладанием Эли. Хотя после того, как она мастерски сгладила конфликт на ужине с Геннадием, удивляться тут было нечему. И достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что для Саши ее поведение стало таким же сюрпризом, как для остальных. Он смотрел на девушку с чем-то похожим на благоговение, и после их ухода Геннадий сразу обвинил родственников во лжи.
– Вы точно имели в виду моего сына, когда говорили о намерении оборвать связь? Öyle mi[14]? – воскликнул он тем вечером, всплеснув руками. – Начнем с того, что он согласился прийти на ужин, а закончим тем, как встретил Ангелину. Кстати, Соня, почему ты зовешь ее Элей, а не Гелей, например?
– Она сама так представилась.
– Необычно. Так вот, – Геннадий вернулся к первоначальной теме разговора. – Как человек, много путешествующий и видящий разные пары родственных душ, могу сказать, что у Саши такого намерения быть не может. Циники могут сколько угодно говорить про инстинкт, но по истечении двух недель связь получает такую силу, какую ты сам готов ей дать, – даже если не сразу это осознаешь. Как бы Саша ни относился к поискам в прошлом, сейчас едва не уронил стул, спеша взять Элю за руку. Как мне кажется, он настроен решительно.
– Ну, в феврале он выразился предельно ясно, – пробормотал Михаил Леонович. – Кроме его драгоценной Альды, ему никто не нужен, и менять он ничего не собирается. Увольняться тоже.
– Кстати, об этом, Миша, – протянул его брат, и в его глазах появилось недоброе выражение. – Сегодня ты явно перегнул палку. Ни к чему было быть таким жестоким и говорить, что он не знает, что делать со своей жизнью. На месте Саши любой бы вышел из себя.
– Ты же знаешь, для него это больная тема, – добавила Софья.
Михаил Леонович бросил на нее хмурый взгляд и покачал головой, прежде чем ответить Геннадию:
– Тебя не было здесь, когда он начал приходить в себя. Я рассказал тебе о его состоянии то же самое, что мне передали коллеги. Прекрасно все зная, он заявил, что будет работать как раньше, то есть на износ. Да и вообще сказал, что ни о чем не просил и… – Резко запнувшись, он взял бокал и сделал большой глоток вина.
– Что это значит? – спросила Софья.
– У нас с ним был непростой разговор, содержание которого я пообещал сохранить в тайне. Но после этого я стал еще сильнее за него беспокоиться.
Бывшие супруги обменялись встревоженными взглядами.
– Я столько раз видел, как люди сами губили свое здоровье, потому что принимали жизнь как должное, – продолжал Михаил Леонович, – и слишком поздно пытались вернуть все назад. Порой хочется закричать: «Остановитесь, идиоты, это еще аукнется вам через пару лет!» И я не ожидал, что Саша, пережив такую травму, не сделает никаких выводов.
– Я бы так не сказал, – возразил Геннадий, но другой мужчина только отмахнулся.
– Повторяю, Гена: тебя здесь не было. Он порывался начать работать еще в больнице, а мы для него были главными врагами, потому что просили дать себе передышку. Да он бы не попал в аварию, если бы эта чертова программа не отнимала у него все силы! А Соня? – он горячо махнул рукой в сторону женщины. – Пыталась наконец-то помириться с ним, а ему наплевать! Я-то всего лишь его дядя, но ей он даже не звонит! Как будто не понимает, что она пережила из-за него! Что делала все эти годы. Неблагодарный глупый мальчишка.
– Он всегда был отстраненным, – негромко заметила Софья. Возражать Мише она не стала: он бы до конца пытался доказать свою правоту, а ей и без того была неприятна эта тема. Еще ее смущало, с какой горячностью он ее защищает. – Так что не стоит сильно удивляться. По крайней мере, у него нет амнезии и его характер не изменился к худшему.
– Куда уж хуже, – бросил Михаил Леонович. – Все эти годы делал вид, что у него вообще нет семьи.
Геннадий молча забрал у него бутылку вина и поставил на край стола. Судя по выражению лица, ему было так же неудобно, как и Софье. Саша не раз упрекал их, что провел в одиночестве большую часть детства, и советовал радоваться своему увлечению компьютерами: если бы не оно, он бы уже сотню раз успел влипнуть в неприятности подобно прочим оставшимся без присмотра подросткам.
