– Миша, тебе уже хватит. Вы пытались поговорить с ним о той проблеме? – спросил он у бывшей жены.
– Нет. Думаю, тогда Саша бы просто заблокировал мой номер. Он до последнего поддерживал бы Колесникова.
– Но ведь, если все это правда, он тоже окажется под угрозой.
– Его даже нет в совете директоров. И, насколько я знаю, он не собирается туда вступать. Пока что ничего не ясно – может, те слова о Колесникове были сказаны на эмоциях. Мне обещали сообщить, что будет дальше.
– Ты настоящий спецагент, Соня, – улыбнулся Геннадий, и на мгновение ее захватила тоска по далекому прошлому, когда им удавалось ненадолго отвлечься от работы и провести время дома вместе как семья. Как муж и жена. У нее не было недостатка в поклонниках, но ни один не мог сравниться с ее первой любовью.
Впрочем, один все же мог – Габриэль Дзено. Галантный, с блестящим чувством юмора (и памятью, в отличие от Геннадия), невероятно привлекательный. Потерявший родственную душу со смертью младшей сестры и понимавший Софью лучше многих. Однако после очередной проведенной вместе ночи он напомнил, что никогда не покинет Италию, где зародился его семейный бизнес, и эта новость расстроила ее куда сильнее, чем она ожидала. Время, когда она сама могла бы уехать к нему, ушло. Когда-то она уже пыталась начать все заново на новом месте и покинула родной город ради Геннадия, оставив родственную душу, а теперь лишилась обоих. У нее осталась только ее компания. И Саша, как бы сложно с ним ни было.
– Просто знаю толк в украшениях, которые любят определенные люди, – сказала она не моргнув глазом. Довольно; в следующий раз, когда Габриэль предложит встретиться, она ответит отказом.
– Бриллианты все еще лучшие друзья девушек?
– Некоторых мужчин тоже. И среди них всех много тех, кому надоел Колесников.
– Может быть, когда все начнется, попробовать поговорить с Элей? – предложил Геннадий. – Она могла бы обсудить с Сашей пути отхода. В конце концов, он стал гением задолго до своего прихода в «Иниго», и конкуренты оторвут его с руками.
– Но права на Альду уже не принадлежат ему, – возразила Софья. – Так легко он с ней не расстанется.
– Создаст еще одну, Хильду. И с чего ты взял, что он не повлияет на Элю? – вмешался Михаил Леонович. – А Соня в итоге останется без секретаря. Ей и без того непросто.
– Он уже влияет – ты же слышал, как Эля с нами говорила. Но она обязательно захочет защитить его, – ответил Геннадий. – Даже если это значит, что придется бросить тень на Колесникова. Соня, тебе нужно будет поговорить с ней.
– Позже, когда станет ясно, что это все не просто слухи и у них достаточно доказательств. Я не удивлюсь, если в конце концов он опять сможет выкрутиться и все развалится.
Она откинулась на спинку стула и пригубила вино. Михаил Леонович, пробормотав, что ему нужно отлучиться, встал из-за стола и зашел в ресторан.
– Этот год и без того непростой. Только уголовного дела против Колесникова, если все-таки твои сплетники не врут, нам не хватало, – вздохнул Геннадий. – Саша будет в ярости.
– Надеюсь, тогда он поймет, что от его драгоценного начальника теперь нужно держаться подальше. Хотя бы ради Альды.
– Я пропустил момент, когда он стал для него почти родным человеком. Так, кажется, он сказал тебе в декабре?
Тяжелого взгляда Софьи ему было достаточно для ответа.
– Послушай, – начал Геннадий, взволнованным жестом откидывая волосы со лба, – мне очень жаль, что тебе пришлось справляться со всем в одиночку. Сперва авария, теперь вот это. У меня…
– У тебя заболела дочь, и за двумя другими было некому присмотреть. Я помню.
– Дениз еще маленькая, но очень похожа на Сашу. И такая же упрямица. – На его губах появилась смущенная улыбка, как всегда, когда речь заходила о его второй семье. – Работы у меня меньше не стало, но сейчас мне почему-то хочется больше времени проводить дома, с ними. Иногда думаю, что, если бы я мог снова стать на тридцать лет моложе, заставил бы себя посидеть на месте хоть немного. Побыть с Сашей, получше узнать его.
– Об этом просто говорить, когда у тебя уже все есть, – отрезала Софья. – Вдруг начинает казаться, что в прошлом в твоем распоряжении была куча свободного времени, которое ты потратил впустую. Вот только чаще всего это не так. И незачем гадать, что бы ты мог изменить, – все равно не получится.
Геннадий, расстроенно покачав головой, покрутил обручальное кольцо на безымянном пальце. Ей было хорошо знакомо это нервное движение еще со времен их брака. Который не был идеален, но вечером много лет назад, когда Софья вернулась в тихую квартиру разведенной женщиной, была готова простить бывшему мужу любую оплошность и резкое слово, брошенное в ответ на ее укор. Без него дом, который они – в переносном смысле – создавали вместе много лет, не жалея денег и времени, враз потускнел и опустел. Но что было бы с ним, если бы они продолжали жить во лжи? Его душа принадлежала другой, а затем к ней присоединилось и сердце.
– Ты, может, и права. Но это очень грустно.
