Она знала, что ее слова прозвучали жестко, но не собиралась брать их назад. Усталость и напряжение, копившиеся последние недели, требовали выхода, и Геннадий, который внезапно начал сожалеть о своих отцовских ошибках, делал только хуже. Он только напоминал ей о неутешительных выводах, которые она в последнее время сделала о себе.
Михаил Леонович желал, чтобы операция изменила Сашу, а она ожидала, что изменится сама. Но в первом же споре с ним, не задумываясь, снова перешла на повышенный тон, словно и не было ни ночи аварии, ни дней в коме. Это одновременно и поразило, и ранило, и разозлило ее. Вне стен больницы Софья переживала и беспокоилась о сыне, но, стоило им встретиться или ей заговорить о нем с кем-то еще, вместо жалости, естественной для матери, внутри просыпалась привычная настороженность, граничащая с нетерпимостью. Возможно, Саша чувствовал это и потому вел себя именно так. Возможно, что-то давно сломалось в ней и уже никогда не изменится. Многие считают своих детей величайшим сокровищем, дороже любых бриллиантов на свете. У нее же были только бриллианты – холодные частицы минерала, до обработки похожего на обыкновенный лед, которые могли стоить сотни тысяч.
Софья вспоминала тот разговор вчера, после спора с Элей, и не могла не вернуться к нему сейчас. Осознание, что, работай девушка в другом месте, она нескоро бы узнала, что ее сын нашел родственную душу и завел с ней серьезные отношения, было подобно физической тяжести на сердце. Она сделала глубокий вдох, надеясь, что ощущение станет слабее, и отвернулась к окну, глядя на краешек голубого неба. Ее ответа ждали по меньшей мере пятнадцать писем, а в голове не было ни единой мысли, что сказать Эле.
– Знаешь, когда я говорил, что хочу купить тебе что-нибудь красивое, то имел в виду не это, – заметил Саша.
Эля перевела недоверчивый взгляд с него на глубокую миску, которая стояла в раковине, до краев полная голубики. Почти столько же осталось в пластиковом контейнере на столешнице. Ягоды были крупные и свежие, и у нее уже текли слюнки.
– Еще ты говорил, что хочешь меня порадовать после сложного рабочего дня – без похмелья, зато с кучей других проблем. Такой контейнер стоит как целый обед, зато восстановит мне столько же нервных клеток!
Разница между их восприятием цен была столь очевидной, что Эля больше не считала нужным смущаться. Она не всегда могла позволить себе то, что хотела, зато потом покупка доставляла ей особое удовольствие. Саша относился к этому проще: покупал что захочется не задумываясь, и потому такая простая просьба его удивила. Как удивляло и желание Эли мыть за собой посуду сразу после еды и убирать разбросанную одежду в шкаф или корзину для белья в зависимости от степени чистоты, стоило ей оказаться не на своем месте. Сделать ей подарок тоже оказалось не так-то легко: все вещи из ее списка желаний на Новый год и день рождения, с его точки зрения, можно было купить хоть сегодня, но предлагать это он не решился. Слишком радостно отреагировала Эля при виде голубики, доступной для доставки, и слишком смутилась, когда он без промедления добавил ее в корзину вместе с наручными часами из фруктового драже и другой ее любимой едой.
Сейчас Саша только покачал головой.
– Хорошо, что тебя это порадует. Но мое предложение в силе. О цене не думай.
– Ты думаешь, я потащу тебя в ЦУМ или какой-нибудь дорогой шоурум? – фыркнула Эля, промывая голубику под струей воды. – Мне нравится смотреть на вещи в подобных магазинах, и только. Их так же легко испортить или потерять, как любые другие. Я не скромничаю, просто привыкла к другому и считаю, что деньги можно потратить с большей пользой.
– Например?
– На путешествие, еду, которую давно хотелось попробовать, или по-настоящему нужную вещь. Почему вдруг ты вообще так хочешь купить что-то дорогое? – со смешком спросила она, оборачиваясь взглянуть на Сашу. – Разве я уже не радуюсь?
К ее удивлению, он смущенно отвел взгляд.
– Саша? – Выключив воду и торопливо вытерев руки, Эля подошла к нему и взяла за плечи. – Что тебя беспокоит?
– Я хочу тебя порадовать, – последовал неохотный ответ.
– Это я уже поняла.
– Ты не любишь сюрпризы, которые кажутся слишком дорогими.
Она покачала головой.
– Нет.
– Как и живые цветы.
– Очень жалко потом их выбрасывать.
– И ты моя девушка.
– Верно, – растерянно ответила Эля. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, к чему он клонит. Возможно, будь у нее больше опыта в отношениях, ему не пришлось бы ничего объяснять, но сейчас она почувствовала себя очень глупо. – Постой, ты за мной ухаживаешь?
Саша, по-прежнему не поднимая на нее глаз, подошел к подставке, на которой стоял аквариум. Элтон, Фредди, Дэвид и даже Андромеда, успевшие привыкнуть к нему, выплыли навстречу в ожидании кормежки. Он открыл ярко-желтую баночку и высыпал ровно столько разноцветных хлопьев, сколько всегда давала им Эля.
– Видимо, не очень хорошо, – пробормотал он, отступая назад, чтобы избежать радостных брызг из аквариума.
