— А черт его знает. Так точно и не скажешь. Две гранаты бросил (польские же, трофейные) — уланы и кони падали. А кто убит, кто ранен — не знаю. Вот с нагана — знаю точно: двоих почти в упор застрелил. Тут сомнений нет. Потом ручной пулемет в кузове подобрал. Не танковый (Колька показал на курсовой пулемет Голощапова), а пехотный. Он похож, но не совсем такой. Так вот, из пулемета я одного улана застрелил без сомнений: видел его спину продырявленную. А скольких других — точно не скажу. Еще почти два диска расстрелял. Поляки и падали, и разбегались. Точно не скажу.
— Он гофорьить, что зафидует вам. Ви ест херой. Он тоже водьитель. Автоводьитель. Но он ни разу не стреляйт в пОляк. Он просить посмотрьеть внутрь (фельдфебель показал на броневик).
— Могу показать, но только показать. В середку командир приказал никого не пускать.
— Гут, — согласился парнишка-водитель.
— Гена, — обратился Колька к возвышающемуся из башенного люка Минько, — тут камрад, — он кивнул на парнишку, — просит кабину внутри глянуть. Можно?
— Да пусть сморит, — согласился башенный стрелок, — твое сиденье от этого не протрется. Но только смотрит.
Колька откинул вбок свою тяжелую дверцу и посторонился. Какие секреты от союзников? Вместе с белобрысым шофером открытую дверцу обступили и другие любопытные. Вовнутрь, вняв предупреждению фельдфебеля, никто не залазил, но насмотрелись немцы всласть. Один обладатель фотоаппарата попробовал было фотографировать, но, подумав, не стал: вспышки у него не было, а без нее в полутемной кабине щелкать спуском — только зря пленку переводить.
— Вас ист дас? — спросил парнишка водитель, показывая на два больших бензобака за спинками сидений водителя и радиста-пулеметчика.
Колька понял и без перевода отошедшего в сторону фельдфебеля и внезапно решил не говорить правду (кто знает, не придется ли опять с немцами перестреливаться?)
— Вода, — сказал Колька. — Вода для охлаждения мотора.
Для большего понимания он показал на кружку, на термос, показал, как он пьет.
— Васса? — переспросил улыбающийся немчик. — Мотоо?
— Я-я! — подтвердил Колька, — Васса! Вода! Мотор!
— Правильно, Колька говоришь, — негромко одобрил Голощапов. — Незачем этим «друзьям» знать, что у нас за спинами над головами полно бензина висит. Не ровен час опять схватиться с ними придется. Хотя, думаю, их разведка все и так про наши броневики знает.
— Наверняка, — согласился Колька. — Разведка знает. Командиры знают. Вот только солдаты немецкие не все это знают. Иначе не спрашивали бы. Пусть хоть эти считают, что у нас там просто вода.
— Пускай, — махнул рукой Голощапов и с хрустом откусил большое желто-красное наливное яблоко из немецкого угощения.
Еще через час вернулся командир с явным недовольством на лице.
— Возвращаемся, — скомандовал он, — по машинам!
— Какой ответ дали? — спросил, убрав привычную улыбку с лица, Голощапов. — Что-то мне сдается, что херры немцы из Люблина никуда уходить не собираются. По-хозяйски обосновались. Надолго, как они считают.
— Похоже на то, — согласился Иванов, стоя располагаясь на своем командирском месте и высовываясь из башни. — Никакого ответа не дали. С-союзнички, м-мать. И велели мне возвращаться обратно. Обещали потом ответ дать. Они, сказали, что на уровне дивизии ничего не решают. Получили приказ занять Люблин и окружающие населенные пункты — заняли. А то, что господин Молотов с херром Риббентропом раньше договаривалась, о какой-то там границе по Висле — им неведомо. Сия тайна для них велика есть. Поехали.
Проехав чуть меньше половины пути, поднял руку выглядывающий из башенного люка Дементьев, показывая остановку. Броневики стали. Подъехал обратно и удалившийся было «цундап» с немцами. Вот незадача: в машине Дементьева сорвался резиновый патрубок с радиатора — вода, естественно, гонимая помпой, вытекла к хренам собачьим на дорогу. К починке подключился Колька. Он незлобиво и тихо, так, чтобы не слышали Иванов с Дементьевым, покрыл по матушке водителя Магнолина, не подтянувшего перед маршем очевидно расслабившийся хомут на патрубке. Магнолин также тихо отвечал, что хомут проверял. Еще перед выездом в Люблин проверял. Колька не стал спорить. Зачем? Приладить на место слетевший патрубок — плевое дело. Вот где воду взять? Во фляжках много не наскребешь.
Впереди справа, в нескольких сотнях метров от шоссе, виднелись утопающие среди садов хаты. Иванов сверился с картой. Похоже — село Казимировка. Придется ехать к колодцу. Кого послать? Самому на броневике съездить?
— Херр лЁйтнант, — обратился вникший в ситуацию фельдфебель, — я могу на мотоцикль в село за вОда.
— А не опасно одним мотоциклом в село соваться? Ваших там может и не быть. Может, лучше на броневике?
— Мотоцикль бистро. Ест пульемет.
— Ладно, — согласился Иванов. — Магнолин, — приказал облажавшемуся водителю, — возьмешь ведро, сядешь сзади и привезешь себе воду. Скажи камрадам спасибо, а то бы сам пешком топал.
Магнолин с ведром в правой руке оседлал сиденье, прикрепленное над задним колесом «цундапа»; Иванов оглядел в бинокль ближайшие хаты — ничего подозрительного — и сказал:
