Миролюбивый поход полностью

Карпенко обхватил ладонью выступающую рукоятку и надавил спусковой крючок вверх — ничего не произошло — похоже, затвор еще не взведен. Его противник с дальней части прогалины еще немного приподнял прицел — некоторые пули, простучав сначала по земле, противно зачмокали, вонзаясь в мертвые тела пулеметчиков и слегка теребя их. Карпенко плотнее вжался в землю, пережидая. Когда враг замолчал, он, по-прежнему не поднимаясь, с усилием передернул назад рукоятку заряжания, металлический кончик ленты при этом слегка опустился вниз. Опять нажал на спусковой крючок — пулемет наконец-то громко и тряско забился на станке. Годится. Разобрался. Теперь бы еще гадов к земле прижать.

Вражеские пули снова прошлись по мертвым вражеским же телам, некоторые просвистели над ними. Привстать во время собственной стрельбы и посмотреть на ее результат, чтобы подправить прицел, лейтенант не мог — нащупавший его пулеметчик не дал бы ему ни единого шанса.

— Эй! — крикнул он, повернув лежащее боком на земле лицо в посадку к не видимым польскому пулеметчику красноармейцам. — Соколовский здесь? Отзовись!

— Я здесь, товарищ командир, — отозвался из кустов здоровяк Соколовский, оставивший свой штатный ручной пулемет Дегтярева в кузове грузовика и теперь вооруженный трофейным коротким карабином.

— Будешь меня корректировать. Не высовываясь. Через листву. Польский пулеметный расчет видишь?

— Вижу.

— Теперь следи за моей стрельбой и подправляй.

Лейтенант, подняв только правую руку, дал очередь с десяток патронов в примерном направлении вдоль прогалины, слегка поведя стволом из стороны в сторону. Тут же более длинной очередью откликнулся его противник, и лейтенант моментально опустил свою руку вниз. Одна из летевших густым веером пуль даже дзынькнула куда-то в его пулемет, впрочем, не причинив вреда.

— Метров на двадцать ближе, — внес поправку Соколовский, когда вражеский пулемет замолк. Карпенко слегка подкрутил колесико вертикальной наводки и опять полоснул, поведя стволом. Враг не ответил. — Метров на тридцать дальше, — радостно крикнул Соколовский. — Пригнулись гады! Пешие легли, а конники и повозка вообще за деревья дернули.

Гады снова приподнялись и застрочили, чуть-чуть меняя высоту прицеливания — щедро досталось их убитым товарищам: от мертвых тел полетели клочья мундиров, кровавые ошметки и брызги. Если так пойдет и дальше — скоро ненадежный импровизированный бруствер и вовсе спасать перестанет. Переждав огонь, лейтенант совсем чуть понизил вертикальную наводку и выпустил короткую ответную очередь. Сзади, где должны были засесть вдоль дороги бойцы под командой Сидоренко, донесся слаженный залп. Хлопнули несколько гранат. Треск беспорядочных выстрелов. Тишина.

— Так держите, командир, — крикнул Соколовский. — Нет, лучше, чуть левее. Вот. Теперь прямо по ним. Эти с-суки легли и привстать боятся. Стоп! Командир, прекратите! (Лейтенант перестал давить на спусковой крючок). Там какой-то красноармеец на них налетел. Саблей к хренам собачьим так их и сечет! В капусту!

Лейтенант слегка приподнялся, достал из футляра и приставил к глазам бинокль. Действительно, на пулеметной позиции бушевал с одной лишь саблей в руке боец в красноармейской форме. Одинокий красноармейский рубака, по всей видимости, повоевал удачно: он опустил руку с окровавленной саблей и приветливо помахал в сторону лейтенанта левой свободной ладонью. Карпенко рассмотрел в бинокль его запыхавшееся с открытым ртом лицо, здоровенную, даже на таком расстоянии фигуру в залитой кровью гимнастерке. Этот верзила, так удачно изрубивший поляков с тыла, был явно не из их роты. Он бы такого громилу запомнил даже в другом взводе. Видно, из приданного роте усиления: бронеавтомобилей или артиллерии.

Из леса слышались приближающиеся голоса и редкая стрельба пробирающихся через заросли загонщиков. Снова заработал дальний пулемет, но лейтенант не успевал посмотреть в ту сторону — нужно было разобраться со своим трофеем для торжественной встречи дорогих польских гостей, скоро ожидаемых на опушке леса.

— Все ко мне! — позвал он своих бойцов, а сам, вскочив на ноги; развернул, схватившись за заднюю более длинную опору, пулеметный станок в сторону близкой опушки и влево. При повороте холщевая лента, набитая патронами, частично выскользнула из оставшейся на месте зеленой металлической коробки и упала на истоптанную землю. Судя по провисшему справа ее уже опустошенному короткому отрезку, патронов оставалось еще сотни две. Если поляки полезут из-за деревьев — отбить их первую атаку хватит. Иванов подвинул под самый приемник пулемета зеленую коробку и быстро, не отрушивая от земли, слоями вложил набитую патронами ленту обратно. И сразу подтянул поближе еще две тяжелых металлических коробки. Подбежали и залегли вокруг красноармейцы, выставив перед собой в сторону леса трехлинейки с примкнутыми узкими штыками и короткие польского производства маузеровские карабины без оных. Лица были напряженные, но не паникующие — бойцы в очередной раз уверились: их командир знает, что делать.