Миролюбивый поход полностью

— А когда твои уланы моему другу-земляку Мишке голову с плеч рубили, почему они его в плен не взяли? Может, у него тоже важные сведения для вас были? Снесли ему молодую красивую голову без всяких разговоров о плене и все. И не только ему. А здесь, на прогалине, кто велел пулеметы поставить и наших солдатиков в спину расстреливать? (Ротмистр молчал). Почему им плен не предложили? Они бы, думаю, сдались. Безоружными ведь бежали. Молчишь, пан ротмистр? А как сам в дерьмо обеими ногами вступил, так сразу о правилах войны каких-то вспомнил. Неправильно это.

— Много моих солдат еще прячется в лесу, — продолжал торговаться за свою жизнь ротмистр. — Я могу им приказать выйти и сдаться.

— Думаю, и без тебя всех переловим или перебьем. Трусливая твоя панская душа. Ишь ты, правила войны у тебя, как припечет. А вот хрен тебе в глотку. Или саблю. По рукоять.

За спиной послышался приближающийся топот копыт, Лева обернулся, повременив рубить поляка, и схватился левой рукой за торчащий за ремнем трофейный наган. На коне сидел не улан: гимнастерка была явно наша, красноармейская. Лева опять повернулся к ротмистру, чтобы его прикончить.

— Эй! — донесся крик верхоконного, — Товарищи красноармейцы! Лейтенант Карпенко приказал всех не убивать. Нужны языки.

Лева опять придержал саблю. Запал дорезать проклятого ротмистра прошел. Как язык, к бабке не ходи, он был полезней своих подчиненных. Всадник приблизился и умелой рукой осадил разгоряченного каурого коня. Судя по петлицам, два треугольника, — это был отделенный командир. Пехота.

— Смотри, отделенный, — обратился к нему Лева, — ротмистр твоему командиру подойдет? Это он, сука, эскадроном командовал. И по-нашему говорит, как мы с тобой.

— В самый раз подойдет.

— Так остальных мы тогда дорежем?

— А смысл, артиллерия? Хрен с ними. Пускай живут. Им приказали — они нас и убивали. Потом мы их. Война, однако. В смысле, поход. Миролюбивый. Эй, хлопцы! — крикнул отделенный. — Оставьте панов на развод, если еще живые имеются.

Красноармейцы согнали полдесятка недоколотых штыками и недорубленных лопатками и саблями улан в одно место и усадили на мягкую землю. Ротмистра пришлось вытаскивать из-под пристреленной в ухо, чтобы не мучилась, лошади и, сам он идти не мог (если не притворялся), под белы барские ручки препроводить туда же.

— Слушай, артиллерия, — обратился отделенный Сидоренко к Леве, — а кто у вас командует?

— А черт его знает, — пожал налитыми силой плечами Лева. — Мы как-то об этом и не думали вовсе. Сперва я этот (он показал окровавленной саблей) пулемет отбил; потом ко мне ваш ротный пулеметчик, недострелянный в спину, присоединился; потом еще с поля выжившие подтянулись. Все в одном красноармейском звании. Так что командиров у нас и нету. Даже отделенных.

— Ясно, — кивнул Сидоренко. — Тогда, хоть ты и артиллерия, назначаю тебя старшим над всей вокруг тебя пехотой. Временно.

— Есть, товарищ отделенный командир, — кивнул Лева, не отдавая чести в связи с непокрытой головой. — Быть старшим. Временно.

— Звать-то тебя как?

— Лева я. Гороховский.

— А ты не ранен, Лева? Весь в крови.

— Вроде, нет, — пожал плечищами бывший грузчик и оглядел свою заскорузлую гимнастерку. — А! Это не моя кровь — панская и конская.

— И где это ты так вымазался?

— Да… Сначала там, — Лева махнул головой в сторону шоссе, — у колонны. Потом тут, у пулемета…

Сидоренко оглядел измазанного кровью Леву, потом разбросанные недалеко от станкОвого пулемета мертвые тела.

— Ты, чо, — спросил он, — саблей их порубал, что ли?

— Да, кого как, — пожал плечами Лева. — Пеших — саблей, потом троих конников из этого пулемета срезал.

— Один?

— Один, — кивнул Лева. — Остальные хлопцы тогда еще вовсю мертвыми на поле прикидывались.

На слабый гул, донесшийся издалека, они оглянулись одновременно: из-за невысокого пригорка на шоссе выползали танки. Свои родные. Много танков…

Сидоренко направил коня к сидевшим на земле пленным, а Лева пошел к своей сборной команде.

— Пан ротмистр, — вежливо обратился с седла отделенный, — а где ваш горнист?

— Убит, наверное, — невозмутимо пожал плечами ротмистр, снявший каску. — Он скакал рядом со мной, но здесь я его не вижу. Думаю, — он кивнул в сторону шоссе, где виднелся бронеавтомобиль Дементьева, — от его огня.

— А какой он сигнал до этого подавал, что ваша цепь загонщиков отступила?

— Вернуться к лошадям.

— Зачем? Тогда еще, вроде, броневики в атаку не пошли.

— Зато эти, — ротмистр кивнул на приближающиеся танки, — уже на подходе были.

— Разведка донесла? (Ротмистр кивнул.)

— Тикать собирались?

— Отступать, — поправил с пренебрежением к малограмотному нижнему чину офицер.