– Соня, дайте мне Карлоса! – Он подождал некоторое время. – Карлос?
Тут он перешел на иностранный язык и заговорил очень быстро. Дед не мог понять, что это за язык. Дед мог объясниться по-французски. Немножко знал итальянский и кое-как, в пределах туристских потребностей, немецкий. Он мог отличить на слух испанскую, русскую и арабскую речь, хотя этих языков не понимал. Но сейчас говорили на каком-то ином языке. Турецкий? Армянский? Поди разберись. Робинсон положил трубку.
– Не думаю, чтобы нам пришлось долго ждать. А мне, знаете ли, и самому интересно. Я и сам задавал себе этот вопрос... С финансовой точки зрения. Каким образом этому отелю удается окупаться? Всем полюбилось его гостеприимство, комфорт, на редкость умелый персонал... Да, меня это интересует. И знаете почему?
– Пока еще не знаю, – отозвался Дед. – Но хотел бы знать.
– Существует несколько возможностей, – задумчиво проговорил мистер Робинсон. – Это, пожалуй, напоминает музыку. В октаве только определенное число нот, но из них можно извлечь несколько миллионов комбинаций. Один музыкант как-то сказал мне, что одна и та же мелодия никогда дважды не повторяется в точности. Чрезвычайно интересно!
Раздался тихий звонок, и Робинсон вновь поднял трубку.
– Да? Знаю, вы человек исполнительный. Я вами доволен. Понимаю. Вот как? Амстердам, да... Ага... Благодарю вас. Скажите по буквам. Спасибо.
Он быстро записал что-то в блокноте.
– Надеюсь, это вам пригодится, – сказал он, протянув Деду через стол вырванный из блокнота листок.
Дед вслух прочел записанное на листке имя:
– Вильхельм Хоффман.
– Национальность – швейцарец, – пояснил мистер Робинсон. – Но родился не в Швейцарии. Имеет большое влияние в банковских кругах. И, хотя всегда строго держится в рамках закона, на его счету немало сомнительных сделок. Действует он только на континенте, а не у нас.
– Вот как!
– Но у него есть брат, Роберт Хоффман. Этот живет в Лондоне. Занимается скупкой и продажей бриллиантов, все вполне респектабельно. Жена – голландка. У него филиал в Амстердаме. Вы в Скотленд-Ярде должны о нем знать. Да, так вот, как я уже сказал, в основном он занимается бриллиантами, человек чрезвычайно богатый и владеет разной недвижимостью, записанной по большей части не на его имя. Вот они с братом и являются подлинными владельцами отеля «Бертрам».
– Благодарю вас, сэр, – сказал старший инспектор Дэви, поднимаясь с места. – Нечего и говорить, как я вам обязан. Это просто поразительно!
– То, что мне удалось узнать? – спросил мистер Робинсон, улыбаясь своей широкой улыбкой. – Но это же одна из моих специальностей. Информация. Я люблю быть в курсе всех дел. Поэтому вы и пришли ко мне, не так ли?
– Видите ли, – проговорил старший инспектор Дэви, – мы о вас знаем. Министерство внутренних дел. Особый отдел и все такое прочее. – Он добавил тоном чуть ли не наивным: – Я так нервничал, прежде чем решился обратиться к вам.
Мистер Робинсон снова улыбнулся.
– Я нахожу, что вы интересный человек, старший инспектор Дэви! Желаю вам удачи, какое бы дело вы ни начинали!
– Спасибо, сэр! Думаю, удача как раз мне и понадобится. Кстати, эти два брата, как, по-вашему, люди горячие, склонные к насилию?
– Ни в коем случае, – сказал мистер Робинсон. – Это не их стиль. Ни к какому насилию братья Хоффманы ни за что не прибегнут. У них иные методы, и довольно успешные, так как год от года они становятся все богаче. Таковы, во всяком случае, сведения, получаемые из банковских кругов Швейцарии.
– Хорошая страна Швейцария, – улыбнулся старший инспектор Дэви.
– Именно. Представить себе не могу, что бы мы без нее делали! Такая порядочность. Такое великолепное деловое чутье! Да, мы, дельцы, должны быть очень благодарны Швейцарии. А лично я, – добавил он, – самого высокого мнения об Амстердаме!
Пристально посмотрев в глаза Дэви, он снова улыбнулся, и старший инспектор, откланявшись, вышел.
Вернувшись на работу, он нашел у себя на столе записку:
Каноник Пеннифазер смотрел на старшего инспектора Дэви и инспектора Кэмпбелла, а старший инспектор Дэви и инспектор Кэмпбелл смотрели на каноника. Каноник Пеннифазер вновь был у себя дома. Он сидел в своем кабинете в глубоком кресле, за головой подушка, ноги на скамеечке, на коленях плед – словом, сразу видно, что человеку нездоровится.
– Боюсь, – вежливо промолвил он, – что я ровно ничего не смогу припомнить.
– Вы помните, как вас сбил автомобиль?
– Боюсь, что нет.
– Тогда откуда же вы знаете, что вас сбил именно автомобиль? – спросил инспектор Кэмпбелл.
– Эта женщина, миссис... миссис... как же ее фамилия? Да, Вилинг... Она мне сказала.
– А она откуда узнала?
Каноник Пеннифазер озадаченно пожал плечами.
