Отчитывались мы долго. После того, как нас отпустили я взглянула на линком. Оказалось, прошло уже пять часов. Все это время на нас испытывали всевозможные методы допроса. В основном на мне, так как добиться внятных ответов от капитана Марвеша так и не удалось по причине его банального отсутствия. Если бы не мое портативное кресло с эргономической спинкой, не знаю, как бы я все это выдержала. Но, даже несмотря на то, что все время это я сидела, чувствовала себя жутко уставшей. А от длительного разговора на меня напал кашель. Так что адмиралы, видимо сжалившись, все же отпустили нас восвояси. Перед этим нас поставив в известность, что к Арктрузу направлено подкрепление для усиления защиты границы. А так как капитан продемонстрировал свою полную профнепригодность, командование кораблем перешло полностью в мои руки.
Уже по дороге в свою каюту я подсчитала, сколько длилась моя смена. Число выходило уж явно больше предписанной врачом нормы. А ведь мне соблюдение режима ох как важно. Тяжело вздохнув и открыв дверь каюты, наконец избавилась от опостылевшей маски. Да она помогала скрывать мое истерзанное, покрытое шрамами, уродливое лицо. Но от нее кожа потела и покрывалась зудящими, незаживающими ранками.
Бросив кусок ткани на полку, оббежала глазами полутемное помещение. Тишина и полнейшее безмолвие навалились на меня тяжелым покрывалом. В такие мгновения все больше начинаешь ощущать насколько ты далеко от родного дама, в холодном безвоздушном пространстве. И ты так же одинок, как и этот бесконечный мрак, что отображается на обзорном голоэкране.
Тихо выдохнув, попытавшись подняться с кресла. Но это сделать оказалось не так просто. Сразу стало понятно, насколько я вымоталась за сегодня. Даже не смогла удержаться на ногах, обессиленно упав обратно на сиденье. Что ж, придется обойтись без ионного душа сегодня. Кое-как перекинув свой истощенный организм на постель, дотянулась до термоконтейнеров с едой. Один только взгляд на сероватую жижу вызывал невольный приступ тошноты. Буквально заставив себя чуть-чуть перекусить, съела пару ложек. Аппетита не было вовсе.
В голове как на повторе прокручивались назойливые воспоминания, обрывки разговоров. Слишком большой объем новых впечатлений давил на нервы. Но одно выделялось особенно сильно. Даже невзирая на всю мою отстраненность, слова экс-капитана задели меня своей необоснованностью и несправедливостью. Чем я заслужила подобное? Тем что просто выполняла свою работу? В душе будто стая скунсов погуляла. Мерзко.
Откинувшись на гелевую подушку и попыталась заснуть, но господин сон не спешил нанести мне визит. Невольно начала вспоминать все предшествующие моему появлению на «Буревестнике», события.
В восемь лет мне поставили роковой диагноз. Тяжелая форма космической чумы. Это заболевание поражает кожные покровы гуманоидов с определенным геном. А так как подобный ген встречается крайне редко, примерно раз на десять миллиардов особей, то и толкового лечения никто не изобрел. Уж больно своеобразная болезнь для того чтоб затрачивать миллионы кредитов на спонсирование исследований.
Наверное, моя проблема вызвала небывалую бурю в медицинском сообществе, ведь мой отец принадлежал к богатейшей элите Рейменэя — моей родной планеты. Он — коренной рейменианец, в свое время призрев мнение света, женился на обычной землянке. Дочери мелкого торговца, даже не аристократке. Отзвуки, разгоревшегося тогда скандала все еще чувствовались, даже спустя двадцать пять лет с тех событий. Хотя, что значат какие-то жалкие четверть века для разумных, которые живут по половине тысячелетия?
Внешне рейменианцы очень похожи на людей, но есть и существенные отличия. Алебастрового цвета кожа, сияющая на солнце серебристыми блестками. Длинные серебряные волосы. Высокий рост и щуплое, но жилистое телосложение. Немного большие, по земным меркам, глаза самых разных оттенков, практически не имеющие белка. Вертикальный зрачок и небольшие коготки вместо ногтей. Слегка заостренные ушные раковины. Вот собственно и все отличия. Когда наши расы впервые столкнулись, земляне долго еще называли рейменианцев эльфами, за их схожесть с персонажами земных сказок.
Моя мать умерла при родах, и отец долго горевал об этой утрате. В последствии он так и не женился вновь. Все потому что рейменианцы менталитетом сильно отличаются от людей. Они на эмоциональном уровне привязываются к своему партнеру и не могут полюбить больше никого. Вот почему, немного отойдя от потери, всю свою нерастраченную любовь папа направил на меня. Он видел во мне отражение своей единственной, ее частичку. И когда в раннем возрасте у меня обнаружились первые симптомы редкостного заболевания, для него это стало сильным ударом.
После длительных исследований, на которые отец не скупился, обнаружилось, что хоть как-то продлить мне жизнь помогут пересадки здоровой кожи. Но чума, подобно кислоте, разъедает верхние слои эпителия и это была лишь временная мера. Подобные операции необходимо было проводить раз в полгода, иногда чаще. И не всегда новая кожа успешно приживалась.