Я провел остаток дня в подобном же занятии, карауля мисс Белсайз у Лордов, пока наконец не представилась возможность передать ей, что Раффлс в полной безопасности. Возможно, я слишком сильно выказал свое удовлетворение, но в любом случае это был всего лишь факт, который интересовал мисс Белсайз; детали, которые я живописал, вызвали у нее отторжение, вполне согласующееся с тем, какую предубежденность она обнаруживала к Раффлсу вчера, но вовсе не с тем благодарным участием, которое она выказала с утра. Я ясно чувствовал, что за ее обновленным отношением к Раффлсу стоит одна благодарность – и более ничего. Раффлс никогда не производил такого впечатления на эту девушку, как на всех нас; обыкновенным образом обрученная с обыкновенным юношей, она была устойчива к очарованию, которое ослепляло нас. Нет, хотя она и не созналась бы в этом мне как его другу, хотя, как и Леви, она притворялась, что принимает теорию о глупом розыгрыше, я был сейчас более уверен, чем когда-либо, что она догадалась, и притом всегда подозревала до того, кем Раффлс на самом деле был, и из-за этого ее естественное неприятие было большим, чем когда-либо. Но все же я был вполне уверен, что она не предаст его ни словом ни делом; и что какой бы вред ни мог произойти от его текущих планов, Камилла Белсайз не будет его причиной.
Но теперь я был полон решимости сделать все что можно ради уменьшения ущерба, чтобы помочь Раффлсу в том альтруистическом разгуле, которому он себя посвятил, причем помочь не в качестве пятого колеса для его бесшабашного экипажа. Итак, я приступил к торжественной подготовке к событию, которое нас ожидало: этому были посвящены турецкая баня в субботу, тихое воскресенье между Маунт-Стрит и клубом, и большая часть понедельника, проведенная в горизонтальной неподвижности и хладнокровной подготовке к ночной работе. Когда наступил вечер, я взял на себя обязанность разведки места будущего предприятия перед встречей на Ватерлоо.
Еще одни прохладный звездный вечер, казалось, выманил на улицы весь город с чадами и домочадцами. Потоки уличного движения были плотными, как никогда, но заводи города опустели, а омут Грейс-Инн высох до последнего человечка. В один момент, пройдя через ворота, я попал из шума и суеты Холборна в абсолютно пустынный квадрат голой земли и звездного неба над ней. Контраст был сам по себе пугающим, но, помимо того, я был там в первый раз; и именно поэтому сразу же потерял представление о том, где я – находясь на Южной площади Грейс-Инн, но будучи под впечатлением, что попал на саму площадь Грейс-Инн. Здесь я начал безнадежные блуждания в поисках конторы Бэрроус и Бэрроус. Тщетно я осматривал дверь за дверью, и уже начал осознавать свою ошибку, когда маленькая точка оторвалась от Холборна и проследовала моим путем, хотя и производя уверенные шаги человека, знающего, куда он идет. Я метнулся от двери, чтобы узнать, где нужная мне, но человек прошел через площадь еще до того, как я смог перехватить его, и когда он пересекал луч света, падавший из второй арки, я отпрянул, благодаря Провидение и Раффлса за туфли на каучуковой подошве. Этот человек не успел заметить или услышать меня, но я в последний момент узнал в нем более грузного из двух громил, которые следили за Раффлсом три дня тому назад.
Он прошел под аркой, не оборачиваясь. Я еще раз похвалил себя, находясь с другой стороны арочной стены: отсюда я стал свидетелем неожиданной встречи на площади, хотя и не мог непосредственно ее наблюдать.
Быстрые шаги остановились, и негромкий нетерпеливый возглас: «Ага! Вот ты где!» донесся с одной стороны арки, а такой же отклик: «Ну?! И где же он?» – с другой.
– Делает дело, – прошептал первый голос. – По уши в нем завяз!
– Когда он вошел?
– Где-то с час назад, когда я послал гонца.
– Каким путем?
– Поверху, через семнадцатый номер.
– В следующую дверь?
– Точно.
– Через крышу?
– Не знаю – он не оставляет следов. Я хотел посмотреть…
– Ну, наверное, обычным способом, с лесенкой и люком?
– Да, только лесенка висит там, где обычно. Не мог же он ее сам за собой повесить, верно?
Второй голос издал рык; после этого он выразил сомнение в том, что Раффлс (меня пробрало до костей, когда я услышал, что это они о нем) мог успешно вломиться в адвокатскую контору. Однако первый голос был вполне уверен в этом – как и я.
– Так нам теперь торчать тут, – пробормотал пришедший, – пока он не выберется?
– Точно. Но мы его не пропустим. Он точно вернется через площадь или сады, то есть ему придется лезть через ограду на Филд Корт. Мы его так и так прищучим, а вон там есть приступка, на которой можно присесть и смотреть туда и сюда – как будто точно для нас сделана. Пошли, увидишь… это у двери в старый зал…
Больше ничего мне понять не удалось – первые их шаги, а потом несколько пройденных ими ярдов сделали разговор неразборчивым. Но я слышал довольно. «Обычный способ, с лесенкой и люком!» Эти благословенные слова уже доказали мне свою ценность, как будто были отлиты из золота.
