Он проснулся только через несколько часов после меня. За завтраком я отвернулась, чтобы не пересекаться взглядами. Он тяжело вздохнул, а после ушел на весь день работать. Я же забилась в угол, моля Аллаха о помощи. Тело страшно ломило. Похоже, моя жизнь навсегда связана с этим чудовищем. Я попала в мышеловку, и она захлопнулась.
Моя новая жизнь очень отличалась от того, к чему я привыкла в Сане. Я не могла одна выходить из дома, ходить за водой, возражать, жаловаться. О школе даже и речи не шло. Кхарджи больше не напоминала мне о счастливом детстве – деревня стала моей тюрьмой. Весь мой день проходил дома под строгим надзором свекрови – я резала овощи, носила курам корм, убиралась, мыла посуду, прислуживала гостям, драила отвратительные кастрюли с запекшимся жиром, мыла полы серыми вонючими тряпками. Я не могла отвлечься ни на секундочку: свекровь сразу хватала меня за волосы своими сальными пальцами и объясняла, чем должна заниматься настоящая порядочная жена.
Как-то я попросила поиграть с другими детьми на улице.
– Ты что думаешь, у тебя здесь каникулы?!
– Я прошу вас, хотя бы пару минут…
– Даже не смей думать о таком! Ты хочешь опозорить нашу семью? Ты замужняя женщина, ты не можешь шататься по улице и общаться с кем захочется. Это тебе не столица, у нас здесь другие порядки. А не поймешь с первого раза – так я скажу твоему мужу, чтобы он объяснил тебе.
Он – мне противно называть его мужем – уходил из дома рано утром, а возвращался перед закатом. Едва явившись, он усаживался у sofrah[27] и требовал ужин. Я почти не видела его, но самое страшное, что ночью он всегда был дома, в комнате. Я знала, что раз за разом все будет повторяться – ночь, боль, стыд, жестокость. Он никогда не называл меня по имени – только девочка.
Фаез начал меня бить на третий день замужества. Отказов он не принимал. Как-то я попыталась не дать ему потушить лампу и лечь рядом со мной, и он ударил меня. Сначала бил руками. Потом швырял по комнате. Затем появилась палка. С особенным удовольствием Фаез унижал меня перед посторонними. Защитников у меня не было – его старуха-мать во всем поддерживала его.
– Я устал от твоего нытья! Я не затем женился, чтобы слушать это день и ночь!
Я жила как запуганный зверек и постоянно ждала новых ударов, пощечин и оскорблений. Боль внизу не давала мне покоя, а к ней каждый день добавлялся новый синяк или ссадина. К свекрови часто забегали поболтать соседки – они постоянно на меня глазели и о чем-то шушукались, показывая пальцем. Что они обсуждали?
Как только выдавался случай, я забивалась в укромный уголок, как бы отстраняясь от того, чем являлась моя жизнь. Как же я ненавидела их всех! Неужели брак бывает только таким? И все женщины проходят через это? Говорят, что существует любовь между мужчиной и женщиной, – мне в это сложно поверить.
Дни сменяли друг друга, и все шло по-прежнему. Не знаю точно, сколько прошло времени. Я не спала, потому что не могла успокоиться после того, как он делал все, что хотел с моим телом. Днем я клевала носом, с трудом понимая, что происходит вокруг. Страшно скучала по Сане, по школе, по всем братьям и сестрам. Как мне не хватало бесконечных выходок Абдо и Морада, шуток Моны и считалочек малышки Раудхи. Я часто думала о Хайфе и молилась, чтобы отец не выдал ее за кого-то вроде Фаеза. И хотя я вспоминала семью каждый день, со временем из памяти начали стираться их черты лица: форма, носа, ямочки на щеках и звук голоса. И тогда я твердо решила, что хочу вновь увидеть семью.
Каждое мое утро начиналось с мольбы о поездке в Сану. Я мечтала пообщаться с ними, и по-другому это сделать было невозможно: в Кхарджи нет электричества и телефона, уехать самостоятельно оттуда никак нельзя. Если бы я умела писать, то бы написала письмо семье, но в школе пока нас научили только своему имени и паре других простых слов. А еще никто, кроме дяди, не умел читать.
Я свято верила, что, если родители узнают, в какой беде я нахожусь, они смогут все исправить. Мне нужно вернуться в Сану любой ценой.
Как же поступить? Сбежать? Я прокручивала план в своей голове множество раз, но у меня не было ни единой зацепки – мне не у кого спрятаться и некого просить помочь добраться до города. Ни одна самая охраняемая тюрьма в мире не сравнится с Кхарджи.
Мне повезло – я настолько утомила Фаеза своими рыданиями, что он сдался и разрешил мне повидаться с родителями. Он сказал, что мы поедем вместе, а потом – и он особенно подчеркнул это – обязательно вернемся обратно. Мне было все равно – пока он не передумал, я бросилась собирать вещи.
