Я смогла! Я доехала до центра! Опять подхваченная толпой, я быстро вышла из автобуса, торопливо протянув водителю несколько монеток за проезд.
Итак, я была в центре, но совершенно не представляла, где находится суд. Меня охватила паника: что, если я потеряюсь, меня найдут полицейские и вернут домой? Нужно спросить у кого-то дорогу, но как сделать это и не привлечь внимания прохожих? Утро было в самом разгаре – солнце ослепляло и мешало ориентироваться. Мне повезло – недалеко от неработающего перекрестка я заметила пустой желтый автомобиль. Такси! В Йемене их очень много в любое время суток. Отцы покупают сыновьям водительские права, как только они начинают дотягиваться до педалей. Здесь это считается хорошей возможностью заработать.
Я уже как-то ездила на такси с Моной и знала, как все устроено. Конечно, это жутко неприлично ездить в такси одной, но в тот момент мне было плевать на общественное мнение.
– Мне нужно в суд, отвезите меня, – сказала я ошарашенному водителю. Он точно не часто возит пассажиров вроде меня. К счастью, он был слишком занят пережевыванием ката, чтобы задавать мне лишние вопросы. Сердце колотилось все сильнее – я почти у цели!
– Приехали, выходите!
Водитель припарковался у железных ворот, которые преграждали дорогу к внутреннему дворику и высокому величественному зданию. Я хотела немного посидеть в автомобиле, чтобы собраться с мыслями, но регулировщик начал давать водителю знаки, чтобы тот скорее уезжал: мы загораживали проезд другим автомобилям. Я торопливо вручила водителю все монетки, что у меня были, и вылезла на улицу. Что ж, теперь моя судьба зависит от воли Аллаха.
Мой счастливый день наступил раньше, чем мы ожидали. В зале суда не протолкнуться – неужели они правда все пришли сюда из-за меня? Невероятно. Шада предупреждала, что мое дело наведет шуму, но кажется, даже она не ожидала такого. Она занималась моим разводом всего неделю, но за это время она подняла на уши телевидение и печатную прессу, женские ассоциации – и вот они все замерли с камерами, фотоаппаратами и диктофонами. Мне жарко и душно, трудно дышать, под плотным черным платком с меня струями льется пот – интересно, это у всех так или просто я слишком нервничаю?
– Нуджуд, улыбнись мне! – кричит мне какой-то фотограф, пытаясь протиснуться сквозь толпу его коллег.
У него ничего не получается – казалось, даже если небо разверзнется, это не заставит их подвинуться хотя бы на сантиметр.
– Khaleh[30] Шада!
– Да?
– Я боюсь.
– Не волнуйся – у тебя все получится. У нас все обязательно получится.
Многие месяцы мое положение выдавали за норму жизни, а сейчас столько людей пришло меня поддержать. Но наверняка здесь есть приверженцы традиций. Что делать, если мне будут задавать вопросы? Мы никогда это не обсуждали, я не знаю, что и как нужно говорить.
– Шада… Знаешь, я себя сейчас чувствую словно президент Буш. Это американец, слышала о таком? Его часто показывают по телевизору…
Шада улыбается мне в ответ:
– Все будет хорошо.
Я тоже пытаюсь улыбнуться, но внутри будто все сковало: я немею и не могу пошевелить ни одной мышцей своего тела. Как сейчас все будет? Я понятия не имею, как устроены бракоразводные процессы, – в школе такому не учат, а спросить у Шады я не додумалась. Еще недавно меня занимали совсем другие вещи. Я сейчас поняла, что никогда даже не задумывалась о том, замужем ли мои учительницы.
Вдруг меня пронзает простая и страшная мысль: он же может не согласиться. Просто сказать «нет» или вообще пустить в ход тот самый кинжал. А потом за него, конечно, заступятся все его братья и мужчины деревни. Что тогда делать?
– Нуджуд, пожалуйста, поверь – все будет хорошо. – Шада продолжает меня успокаивать, поглаживая по плечу.
Я внимательно на нее смотрю и понимаю, что она волнуется не меньше моего. Этой ночью Шада точно не сомкнула глаз – большие мешки под глазами и усталый вид выдают ее. Но, даже несмотря на это, она выглядит великолепно: длинная серая юбка, каблуки, розовый платок в тон тунике. Наверное, это чтобы порадовать меня, ведь розовый – это мой любимый цвет. Шада выглядит по-деловому и держится очень уверенно. Как я благодарна Господу, что он послал мне ее в трудный час.
Внезапно я замечаю, что какой-то человек из толпы настойчиво пытается ко мне подойти, и узнаю в нем Хамеда Тхабета, корреспондента «Йемен Таймс». Это мой новый друг, нас познакомила Шада. Он мне совсем как старший брат, только намного добрее Мохаммеда. Интересно, насколько он его старше? Он очень добрый: его доброе лицо и искренняя улыбка покорили меня с первого взгляда.
