Что?! Я всегда думала, что мне около девяти или десяти. Мне не может быть тринадцать лет!
– Я выдал Нуджуд замуж, потому что боялся… Я боялся… – продолжает отец. Он нервничает, а глаза покраснели.
Чего он боялся? Я не понимаю!
Отец говорит очень эмоционально – он вскочил и взволнованно машет руками:
– Я боялся, что Нуджуд повторит судьбу своих старших сестер… Один мужчина уже испортил жизнь моим двум дочерям, он обесчестил их.
Я не понимаю ничего из того, что говорит отец. Что он имеет в виду? Вопросы судьи тоже становятся все более непонятными. Их диалог ускоряется, обвинения и ответы сыпятся одно за другим, словно град. Голоса становятся громче, каждый стоит на своем и не собирается сдаваться; им вторит толпа – в какой-то момент становится невозможно разобрать, кто и что говорит, в зале стоит невообразимый гул. Вдруг вижу, что к Мохаммеду аль-Гхази подходит мой муж и что-то объясняет – раздается стук молотка.
– Мы продолжим заседание при закрытых дверях по просьбе мужа.
Мы переходим в комнату поменьше, где нет никого – ни зевак, ни репортеров. Теперь это только семейное дело. Меня это даже радует – я все еще чувствую неловкость, когда такие личные моменты моей жизни обсуждают при всех. Судья продолжает задавать вопросы:
– Господин Фаез Али Тхамер, вы подтверждаете, что консумировали брак?
– Да. Но я был очень нежен и осторожен… И, конечно, я никогда не бил Нуджуд…
Ну все! Больше я не намерена терпеть эту ложь. Откуда у меня тогда синяки по всему телу? Я вновь пытаюсь обратить внимание суда на меня:
– Он врет, он обо всем врет!
Мои слова стали будто спусковым крючком. Фаез чернеет от злости и начинает кричать на отца, что тот лжец и предатель, что он обвел его вокруг пальца и заставил поверить, что я взрослая. Отец кричит, что тот обещал ему не прикасаться ко мне, пока мне не исполнится пятнадцать лет. В конце концов чудовище выставило условие: он даст мне развод, но только если отец возместит ему деньги, что он за меня отдал. Они начинают торговаться и спорить, кто и сколько за меня получил. Я сбита с толку – какие деньги? Слышу, как кто-то предлагает отдать за меня пятьдесят тысяч риалов[31].
– Решением суда брак объявляется расторгнутым, – говорит судья и стучит молотком по столу.
Это случилось! Мой брак расторгнут, а я свободна! Я так счастлива, что даже не обращаю внимание на то, что моего мужа и отца просто отпустят на свободу, без испытательного срока или штрафа.
Я выхожу из комнаты и понимаю, что толпа из первого зала суда никуда не делась – все это время они ждали меня. Люди вокруг одобряюще улюлюкают и аплодируют – со всех сторон слышны радостные: «Mabrouk!»
– Нуджуд, пожалуйста, пару слов для наших зрителей! – кричит мне репортер, тыча микрофоном прямо в лицо.
Все будто сошли с ума, и вокруг творится полный хаос: каждый пытается подойти ко мне поближе и лично поздравить, некоторые вручают подарки или предлагают знакомства. Журналисты окружили меня плотной толпой, всюду камеры, щелчки затворов и вспышек. Ко мне подходит взбудораженный мужчина и кладет в руки сто пятьдесят тысяч риалов – в жизни столько денег не видела.
– Нуджуд, ваша храбрость заслуживает восхищения и награды!
Еще один мужчина справа от меня говорит что-то про золотые украшения от какой-то женщины из Ирака, которые я непременно должна принять…
Конечно, родственники мужа не могли не испортить этот момент. Один из братьев злобно выкрикнул, что я опозорила их род, запятнала честь так, что теперь не отмыться. Меня не волнуют его слова – я выиграла, и теперь смогу сама строить свою жизнь. Я уже твердо решила, что больше никогда не выйду замуж. Поворачиваюсь к своей защитнице Шаде:
– Khaleh Шада! Я хочу конфет! И много новых игрушек! И еще пирожных.
Она широко улыбается, берет меня за руку, и мы вместе идем к выходу.
Я покинула здание суда несколько часов назад, но до сих пор ощущаю себя странно. Шум машин больше не кажется мне раздражающим. Мне захотелось несколько порций мороженого, а кошка, сидящая на крылечке магазина, вызвала у меня немедленное желание взять ее на руки и гладить до тех пор, пока она не начнет мурчать от удовольствия. Я сияла от счастья, и казалось, что мир сияет мне в ответ.
– Шада, как я выгляжу?
– Нуджуд, ты самая настоящая красавица.
Шада подарила мне новые наряды, в которые я сразу же переоделась, – на мне розовый свитер и синие джинсы, расшитые разноцветными бабочками. Волосы у меня собраны в косу и украшены зеленой лентой. И никакого ужасного черного платка!
