Он собрался настолько, что выглядел почти трезвым. Вот только пальцы на Янином плече сжимались так, что ей было больно. Диана приподняла бровь, словно что-то для себя решила, и, улыбнувшись, вышла из комнаты.
— Господи, — простонала Яна, закрывая лицо руками. — Я просто хотела побыть одна. Я не знаю, зачем спряталась, — пробубнила она.
Рука босса на ее плече разжалась.
— Зашибись, — сказал он и вышел вслед за бывшей женой, а Яна уселась прямо на пол, глядя на воняющее виски пятно на бежевом ковре, и ей жутко захотелось заплакать. Не было ни одной причины, по которой не стоило бы этого делать, поэтому, закрыв лицо руками, она от души разрыдалась.
А потом переломный момент с новой точкой отсчета.
Суббота у Юлы получилось нервной, потому что папочке вздумалось поменять билеты и приехать на день раньше. Впрочем, возможно, ей специально озвучили неправильную дату, чтобы она не успела никуда сбежать.
И вот теперь, после пробуждения в половине одиннадцатого, у нее была буквально пара минут, чтобы поймать отголоски сна и вспомнить ночной разговор с Волковым, когда она просто позвонила, а он ответил, как отвечал когда-то Ромка. И они даже поиграли вместе в какую-то стрелялку. Правда, Юлу быстро убили, и стало понятно, что тут она не партнер. Потом они просто говорили обо всякой ерунде. Димка хлопал на заднем плане дверцей холодильника, у него пищала микроволновка, а на ее вопрос, не перебудит ли он своим внезапным желанием потрапезничать всю семью, он ответил, что у них такой здоровый дом, что он может тут даже сплясать под старый добрый хеви-метал и вряд ли сестра или дядя проснутся.
Юла попыталась представить себе дом Волкова, его комнату, в которой наверняка такой же бардак, как у него в башке, и так и уснула с умиротворенной улыбкой, даже не завершив звонок. И вот теперь телефон лежал на подушке рядом с ней и оставалось только гадать, как быстро Волков заметил, что собеседница выпала из общения.
А потом за дверью раздался голос, от которого Юлу будто ошпарило.
— Ну так и до вечера проспать можно, мам.
Словно она и не уезжала из Сан-Диего. Ей представилось, что там еще и Лизонька где-то бродит, и ее затошнило.
— Витя, я сама ее разбужу. — Бабушка тихонечко заглянула в комнату.
Юла сделала вид, что спит, но бабулю ожидаемо этим не провела. Прикрыв за собой дверь, та подошла к кровати и присела на краешек.
— Там отец приехал, — сказала она и погладила Юлу по руке, лежавшей поверх одеяла.
Юла упорно притворялась спящей.
— Он пробудет здесь неделю. Приехал раньше.
— Вы решили меня не предупреждать, чтобы я не сбежала? — просипела Юла, даже не став делать вид, что только что проснулась.
— Нет, девочка моя. У него просто получилось поменять билет.
— Ба, хватит, а? — скривилась Юла. — Я уже поняла, что вы с ним друг за друга горой. Ок. Ваш план удался. Только не надейтесь, что я буду с ним общаться.
— Юлюшка… — Бабушка сжала ее пальцы. — Он очень за тебя волнуется, и я тоже. Он специально прилетел на твой день рождения. Ну давай мы по-семейному посидим, где решишь. Хочешь дома? Приготовим сами что-нибудь или закажем. Или в ресторан, а? В любой. Да хоть в батутный парк. — Бабушка усмехнулась. — А что? Тряхну стариной. Правда, скорее всего, один раз.
Юла не смогла сдержать улыбки, но потом представила, что сейчас придется выходить из комнаты, а там папочка, да еще…
— А Лизонька приехала? — с приторной улыбкой спросила она.
— Нет конечно, — серьезно ответила бабушка. — Отец к тебе приехал.
— Угу. Ладно. Я проснусь, потом выйду. И да, он, скорее всего, предположит, что я таскалась где-то ночь, ты его не разочаровывай.
— Юлька, Юлька…
Бабушка встала и вышла из комнаты, а Юла схватила отложенный было телефон и набрала Волкова.
Почему? Да потому что он был ей нужен. Прямо сейчас. Но телефон Волкова оказался выключен. Вчера он уронил его на пол на кухне. Вроде не разбил, но мало ли. Так уговаривала себя Юла, набирая его номер раз за разом. Он говорил что-то про семейный праздник в честь дня рождения Льва. Юла вдруг поняла, что многое бы отдала за право оказаться там, а не дома с папочкой.
Выходить, конечно, пришлось. К сожалению, попасть сразу на улицу из ее комнаты можно было разве что по водосточной трубе: благо дом был старой постройки и такой раритет, как карниз, как раз к трубе вел. Волков бы, наверное, так и сделал. Юла же просто собралась с духом и вышла в коридор. Она не таилась, поэтому отец не мог не услышать. Но он так и продолжил разговаривать о чем-то с бабушкой на кухне, оставив дочери роль того, кто должен прийти, поздороваться и начать разговор. Юла не хотела. Она устала от попыток до него достучаться. После нескольких месяцев с ним и с Лизонькой ей стало уже почти все равно.
