Приняв душ, она списалась с Мокровой и получила порцию вопросов о том, не показалось ли Кате, что Юла мутит с Волковым, и, если не мутит, почему они так синхронно свалили с вечеринки. Попытки отбиться от Катьки отвлекли от мыслей об отце. Правда, ненадолго. Конечным пунктом перемещений Юлы по квартире стала кухня. Хотелось, конечно, гордо продефилировать по длинному коридору прямо к входной двери и, небрежно поздоровавшись по пути, свалить в закат. Но она почему-то не могла. Внутри что-то мерзко подрагивало от мысли, что он опять будет орать или же игнорить.
— Привет, — сказал она, входя в кухню и направляясь прямиком к кофеварке. — Напутал что-то с датами? Мы не успели ковровую дорожку постелить.
Бабуля посмотрела с укором.
— Ты когда закончишь выделываться? — вместо приветствия спросил отец.
Ничего нового.
— Я еще даже не начинала.
— Юлюшка, давайте мы успокоимся.
— Да я спокойна, ба. Как никогда.
Сделав себе кофе, она повернулась к отцу.
— А тебя ничего не смутило в том, что ты ко мне Дэна приставил? Он на всю голову отбитый. — Отец смотрел изучающе и ничего не говорил. — И что? Теперь через всех моих знакомых решил меня контролировать?
— Если понадобится, — наконец сказал он, и Юла расхохоталась. Хотя было совсем не смешно.
— Мне девятнадцать послезавтра. До пенсии будешь контролировать?
— Чтобы получать пенсию, нужно как минимум на кого-нибудь выучиться. Мы ж не будем говорить о минималке, которой тебе на хлеб не хватит?
— Лишь бы на муку хватило. Хлеба я сама напеку.
— Прекрати! — резко сказал отец.
В отсутствие Лизоньки он уже не выглядел таким благодушным и уравновешенным. Вернулся приказной тон, которым он и разговаривал с Юлой последние пару-тройку лет. Все-таки зря она гнала на Лизоньку. Та хорошо влияла на мужа.
— У тебя есть лето, чтобы восстановиться на учебе.
— Бегу, волосы по ветру. — Юла отпила из своей чашки и демонстративно принялась изучать маникюр.
— Ну хватит! — неожиданно повысила голос бабушка. — Вам тут обоим повзрослеть не мешает. Все споры — после дня рождения. Потому что я так сказала, — закончила она, глядя на открывшего было рот отца.
Тот стиснул зубы и ничего не добавил.
— Ну что? Где будем праздновать?
То, как обыденно это прозвучало, заставило Юлу закатить глаза. Бабушка делала вид, что ничего не происходит. Она все эти годы делала вид, что это вполне нормально — выкинуть старшую дочь на фиг, чтобы не мешала строить новые отношения ни папочке, ни мамочке.
Выплеснув в раковину остатки кофе, Юла ушла к себе и заперлась в комнате. Выбралась, только чтобы забрать у курьера пиццу. Ни отец, ни бабушка к ней не заходили. Это было бы даже забавно, если бы ее просто не исключили из семьи. В очередной раз. Теперь уже из их с бабулей. Юла пыталась думать, что дело все в том, что бабушка скучала по сыну, редко его видела и почти совсем с ним не общалась, — правда, пыталась, но в голову лезло то, что это именно бабушка вырастила такого сына. И то, что она старалась всеми силами компенсировать Юле отсутствие родительского тепла, нет-нет да и наталкивало на мысль, что она это делает не только для внучки. Кажется, Жанна Шилова договаривалась со своим чувством вины за сына, лишенного детства. Но Юле не было от этого легче. Совсем.
Волкову она больше не звонила. Прыжок с тарзанки, дурацкая вечеринка и испеченные для него крендельки — все это уже казалось ненастоящим. Будто из чьей-то чужой реальности, в которой люди после первого шага навстречу друг другу делают второй, а потом третий. В ее реальности телефон молчал, и Юла очень боялась, что так же молчать он будет и завтра, и послезавтра.
Посмотрев подряд несколько серий нового сериала, она сходила в душ — снова никем не замеченная — и, вернувшись в комнату, принялась расстилать постель. Злость прошла. Осталась усталость от того, как же сильно ее не понимали. Как легко вычеркивали и игнорировали. Да, она сама не очень хотела общаться. Но это ведь потому, что они только критиковали и требовали, требовали.
Телефон соскользнул с покрывала, и, бросив на него взгляд, Юла увидела пропущенный. В полутемной комнате при минимальной яркости экрана она все равно умудрилась зацепиться взглядом за написанное мелким шрифтом «Волков».
Отшвырнув покрывало на диван, она села прямо на пол и разблокировала телефон. Димка правда звонил, пока она была в душе. Наверное, потому, что с утра у него висел примерно миллион пропущенных. А у него там семейный праздник, пир горой, друзья, родственники. С минуту она всерьез думала, стоит ли перезванивать. Хотя кого она обманывала? Она ведь знала, что перезвонит. Просто набиралась храбрости, потому что очень хотелось оказаться в той, другой реальности, где люди делают шаги навстречу друг другу, а не говорят что-то вроде: «От тебя тут триллион пропущенных. Ты неудачно села на телефон?» Волков ведь мог сказать что-нибудь подобное.
Нашарив под подушкой бокс с наушниками, Юла вставила их в уши, чтобы не пропустить ни одной его интонации, и нажала на вызов. Димка ответил после первого же гудка.
— Привет, — произнес он и замолчал.
