— Спасибо. — Юла приняла приборы и наколола на вилку креветку. — А как Маша отнеслась к нашей сегодняшней встрече? Или ты ей не сказал?
— Сказал, — энергично кивнул Крестовский, с преувеличенным интересом изучая подцепленный вилкой лист салата. — Нормально.
— Врешь, — уверенно произнесла Юла, улыбнувшись.
— Ну это правда сложный момент, потому что мы с тобой так и не поговорили, не выяснили все до конца. Я планировал к тебе слетать, но…
— Но?..
У нее даже сердце замерло от мысли, что он мог прилететь к ней, и тогда не случилось бы ни Ксавьера, ни полиции. Приезд одного-единственного человека мог бы исправить столько ошибок.
— Но сначала я был… Как это называется? Все время вылетает. — Ромка пощелкал пальцами. — Невыездной. Вот. Из-за аварии. А потом как-то все… завертелось.
— Желание ищет возможности, а…
— Нежелание — причины. Я знаю.
— Ну умные фразы полезно не только заучивать, но и применять в жизни.
— А ты меня ждала? — Рома отложил вилку и посмотрел ей в глаза.
— Нет конечно, — легко пожала плечами Юла, и он на миг сощурился. — Там океан, пляжи, загорелые серферы. Зачем мне холодный англичанин? Даже полуангличанин.
Крестовский вновь немного покраснел, а потом, повертев вилку в руках, улыбнулся:
— Никогда не понимал, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьез.
— А ведь это очень полезный навык, Ромочка. — Юла склонилась над столом и понизила голос: — Вот так и с Машей. Обидишь ее невзначай и даже не поймешь, что не так.
Ромка широко улыбнулся.
— Вот такой ты мне нравишься. Глаза заблестели.
— Господи, Крестовский. А если Рябинина узнает, что ты мне тут почти в любви признаешься?
— Я… не признаюсь. Я…
— Ром, а ты меня любил вообще? — небрежно спросила Юла. При этом внутри все замерло.
— Не знаю, — после паузы ответил честный Крестовский. — Мне казалось, что да. Наверное. Хотя… не знаю. Но я бы сделал все, чтобы тебе было хорошо. Я и делал. Или нет?
Где-то что-то разбилось с диким звоном. Если бы Ромка не повернулся в ту сторону, Юла бы решила, что это разбилась она сама. Отпив кофе, она встала из-за стола.
— Спасибо, Ром. Мне пора.
— Подожди! Ты обиделась? Юль. Стой! Давай поговорим!
— С чего мне обижаться? Ты что? Мне просто пора. Меня ждут.
— Кто?
Крестовский суетливо помахал рукой, подзывая официантку.
— Посчитайте нас, пожалуйста, — скороговоркой выпалил он и тут же повторил: — Кто ждет?
— Ну тебя-то это каким боком касается? — улыбнулась она, пытаясь не думать о том, что его голос звучит взволнованно.
Ведь так легко было принять это на свой счет, а не списать на то, что Крестовский имеет идиотскую привычку волноваться за весь мир.
— По карте или наличными? — Официантка поняла, что действовать нужно быстро.
Юла могла в принципе уйти, но она почему-то сначала застегнула молнию кожанки, потом сделала еще один глоток кофе, повесила сумочку на плечо.
— Без разницы. По карте. — Крестовский выстреливал слова с небывалой для него скоростью.
Юла развернулась и не спеша пошла к выходу.
Он догнал ее на перекрестке.
— Юль, постой. Не уходи так.
— А как мне уходить, Ром? С рыданиями? — насмешливо спросила она.
— С рыданиями не нужно, — нервно усмехнулся он.
— С танцами и песнями?
— Это можно.
Несмотря на творящийся внутри хаос, Юла прыснула.
— Как у тебя дела на самом деле? — негромко спросил он. — Мне правда это важно знать, и, если тебе что-то нужно, ты всегда можешь обратиться. Понимаешь?
— Боже, Крестовский, по ходу, я твой незакрытый гештальт.
— По ходу, — он вновь усмехнулся, натягивая рукава куртки на кулаки, как будто ему было холодно.
Почему она обиделась из-за того, что он не смог сказать, что любил ее? Это же Ромка со своей патологической честностью. К тому же разве она сама его любила? Юла была достаточно умна, чтобы не обманывать себя: она любила Ромкино отношение к себе, любила его заботу, любила их прошлое. И кажется, за это стоило бороться. Или же нет?
— Юль, ну все-таки, как ты на самом деле? — спросил Ромка, складывая брови домиком, и она сорвалась.
Наверное, если бы он не смотрел на нее в этот момент с отвратительными пониманием, сочувствием и безграничной виной, она бы ушла. Скорее всего. А так она шагнула вперед и, ухватившись за полы куртки Крестовского, поцеловала его. И как будто вернулась домой. Но только на миг, потому что Ромка замер и мягко отстранился.
— Юль, прости, я…
— Какие люди! — раздался рядом голос, который Юла узнала бы из тысячи.
— О, привет! — Ромка отступил на пару шагов и вмиг стал таким, каким становился в присутствии только одного человека, поэтому, даже если бы Волков ничего не сказал, она бы и так поняла, кто стоит за спиной.
