Сказать Даниле, что они с Ромой просто друзья? Но его ведь это вроде как не касается. Она ничего не обещала. Но цветы. Цветы!
Разумеется, Яне уже дарили цветы. На работе на дни рождения, на конкурсе красоты, мама по праздникам. Но впервые это было вот так.
— Это тебе, — наконец опомнился Данила, заметив, что она смотрит на букет. — Хотел поднять настроение после рабочего дня.
— Спасибо, — смущенно произнесла Яна, принимая букет.
— А что не так было с настроением? — неожиданно спросил Роман и перевел взгляд с Данилы на нее.
И взгляд этот можно было истолковать сотней способов, ни один из которых не подходил под описание «так смотрит приятель, которому, в сущности, все равно, что у тебя происходит». Чего уж греха таить: Роман Крестовский умел смотреть очень выразительно. С одной стороны, его забота была ей приятна, с другой — Яна понятия не имела, как выкручиваться.
— Все хорошо. Просто…
— Просто она грустила. — Данила вроде бы улыбался, но тон был вызывающим.
— Да? — делано удивился Роман. — Ян?
— Уже все хорошо, — объявила Яна, прижимая к себе букет. — Я потом расскажу.
— Ну ладно, я пойду, — произнес Данила, и не успела она ничего сказать, как он вышел из квартиры.
Яна шумно выдохнула и повернулась к Роме. Тот сложил руки на груди.
— Это кто?
— Так, а что за тон? — спросила она. — Ты так говоришь, как будто я не могу ни с кем познакомиться.
— Еще вчера не могла, — прищурился Роман.
— И что? — с вызовом уточнила Яна.
Куда только делись его меланхолия и душевные терзания?
— Кто это такой?
— Рома, я взрослая девочка, и за меня ты ответственность не несешь!
— Со своей ответственностью я разберусь сам, а вот такие внезапные знакомства мне не нравятся.
— Ну главное, чтоб они мне нравились!
— Ян, у нас Лялька так в историю с похищением встряла.
— Я не Лена. Мне не пятнадцать.
Крестовский приподнял бровь с таким выражением, что Яне захотелось надеть ему на голову букет. Его отец смотрел точно так же, когда она, по его мнению, несла чушь.
— Так, тебе пора, — решительно сказала Яна.
Ромка несколько секунд на нее смотрел, а потом снял с вешалки куртку и произнес:
— Если что-то пойдет не так, дай, пожалуйста, знать.
— Ром, ты надорвешься. Реально, — вздохнула она.
— Поверь, мне будет гораздо хуже, если случится какая-то фигня, а я буду знать, что мог это предотвратить, но не сделал.
— К психологу, Крестовский. Бегом, — заявила Яна.
— Уже бегу, — без улыбки ответил он. — Вон видишь, одеваюсь.
Он натянул кроссовки, проверил, не забыл ли ключи и телефон, а потом сказал:
— Пока.
— Пока, — ответила она так же сухо, как он.
И это сразу напомнило Яне ее первое взаимодействие с Ромкой. Как они притирались друг к другу, как были друг другом недовольны. Оказалось, что за последние месяцы их отношения изменились до неузнаваемости, и Яне не хотелось, чтобы все откатилось обратно. Поэтому, закрыв за ним дверь, она бросилась на кухню и, положив на стол букет, принялась смотреть в окно.
Когда Ромка вышел из подъезда, Яна написала: «Я не хочу ссориться. Но я правда справлюсь».
Он остановился, достал из кармана телефон и, прочитав сообщение, задрал голову. Яна помахала рукой. Ромка помахал в ответ и написал: «Обещай, что скажешь, если что-то пойдет не так».
«К психологу!» — хотелось написать Яне, но ей ведь было не пятнадцать, поэтому она набрала: «Обязательно. Спасибо тебе».
Ромка прислал в ответ большой палец и цветочек.
Яна смотрела в окно, пока он не выехал со двора, мигнув на прощание аварийкой. Она улыбнулась и помахала, хотя он, понятное дело, этого уже не увидел.
Стоило Ромкиной машине скрыться из поля зрения, как игнорировать лежавший на столе букет стало сложно.
Яна достала с полки вазу и поставила цветы в воду. Яркий букет красиво смотрелся на лишенной красок кухне. Как будто Данила специально его подбирал. А еще здесь были ее любимые хризантемы. Как он угадал? Яна улыбнулась и взяла со стола мобильный. Пока она раздумывала, написать ли ему «спасибо», снова раздался дверной звонок.
Вздрогнув, Яна пошла открывать дверь. А открыв, вздрогнула во второй раз, потому что Данила стремительно шагнул к ней и без предупреждения поцеловал.
Из любви и обиды опять выбираешь обидеть.
Мотор рычал и ревел, и от этого машина напоминала дикого зверя, готового сорваться с места в погоню за добычей. Добычей здесь были адреналин, чувство превосходства над остальными и иногда девушки. Во всяком случае, среди тех, кто приезжал на гонки, обязательно находилась пара-тройка девиц, готовых выпрыгнуть из одежды по одному лишь взгляду любого из парней. Наверное, это как-то называлось в психологии. Или в психиатрии.
Юла их не осуждала. В конце концов, каждый человек находит персональное средство, чтобы жизнь не казалась такой уж дерьмовой. Для нее самой, например, на данном этапе этим средством стали заезды с Дэном.
Получала ли она удовольствие от скорости или рева машины? Скорее да, чем нет. Помогали ли эти заезды отвлечься от проблем? Однозначно! Поэтому она и сидела сейчас в ревущей машине, чувствуя, как все внутри вибрирует в такт мотору.
