В подъезде тянуло сигаретным дымом, поэтому LastGreen совершенно не удивился, увидев Потапа, сидевшего на ступеньках, ведущих к их этажу. К Потапу был миллион вопросов от «нравится ли ему Лена» до «что она имела в виду, говоря, что Саня в переписке и Саня в реале — это два разных человека», но LastGreen спросил:
— Что за тема с учебой от автомастерской?
Потап медленно выдохнул дым, проследил за тем, как он окутывает напечатанное на принтере объявление «КОЗЛЫ КУРЕНИЕ В ПОДЪЕЗДЕ ЗАПРЕЩЕНО!!!», и махнул рукой:
— Не парься.
— Что? За? Тема? — выделяя каждое слово, повторил LastGreen. — Что за секреты вообще?
Саня перевел на него взгляд, явно ничуть не тронутый убийственным тоном.
— Говорю, не парься.
— Саня! — рыкнул LastGreen.
— Гриня! — преувеличенно ласково ответил Потап. Обычно после такого он бил в морду.
— Почему я узнаю об этом от чужих людей?
— Может, потому что ты мне не жена? — все так же безмятежно и ласково подсказал Потап.
— А Лена разве жена?
Сашка усмехнулся и на миг закусил щеку.
— Ей проболталась Анька. Разговор в мастерской был при мелкой. Вот и все.
— Ты не должен был отказываться.
Сашка встал со ступенек, отряхнул шорты и похромал по лестнице. На самом верху он остановился и, оглянувшись, сказал:
— Можно личную просьбу? Харе обсуждать меня со всеми подряд.
— А можно мне тоже личную просьбу? Харе впадать в состояние жертвы! Мне не нужно, чтобы я потом был крайним, что у тебя ничего не сложилось.
Саня несколько секунд смотрел так, как будто переваривал сказанное, а потом издевательски рассмеялся.
— А ты, я смотрю, решил, что у тебя уже все сложилось? Думаешь, если ей под юбку залез, уже на Рублевку пропуск получил?
LastGreen не понял, как позади остался лестничный пролет. Следующее, что он почувствовал, — удар локтем о стену, после того как в эту самую стену он впечатал Потапа.
— Базар фильтруй! — прошипел он, готовясь получить по морде, потому что такое с Потапом не проходило.
— Ногу убери. На колено давишь, — ровным тоном сказал Сашка, и LastGreen’а ошпарило стыдом и ужасом. Он ведь протащил Потапа через всю лестничную клетку, а тому только разрешили убрать костыли!
Отскочив назад, LastGreen уставился на скрытое ортезом колено, будто мог понять, повредил ли что-то там.
Сашка отлепился от стены. До его двери было три шага. Их он прошел, почти не наступая на прооперированную ногу.
LastGreen выругался и, прижав кулаки к глазам, сполз по стене. Нужно было встать и пойти к мелкой. А еще… Да, нужно было сделать кое-что еще.
Он рывком поднялся на ноги. До двери его квартиры было четыре шага. За это время он успел вытащить мобильный и отыскать в нем контакт дяди Славы. Пошло оно все! Им правда всем нужны шансы. И совсем не те, которые дает эта дыра.
Убеждаешь себя: «У других все гораздо хуже!»
Будильник выдернул ее из сна. Яна схватила с тумбочки телефон, отключила бодренькое треньканье и застыла, потому что вспомнила вчерашний вечер и последовавшую за этим ночь.
Хотелось натянуть одеяло на голову и никогда не выходить из комнаты, потому что она понятия не имела, как быть дальше. Лев Константинович был прав, говоря, что она всю жизнь провела за ручку с мамой. И вот отсутствие контроля вылилось в то, что она провела ночь с первым встречным. Боже! Они ведь были знакомы несчастных несколько дней. Яна ничего на самом деле о нем не знала, кроме того, что он внук Анны Матвеевны и работает программистом. Или хакером. Во всяком случае, умеет подключаться к камерам охраны.
Но пугало не только это. Яна ведь не так представляла себе своего первого мужчину. Она собиралась все спланировать, подготовить. В ее голове всему этому должно было предшествовать идеальное свидание. Она ведь об этом размышляла, когда составляла списки «за» и «против» после предложения члена жюри. Но так получилось, что все ее списки и идеи были чисто теоретическими, потому что сложно было завести отношения, когда ты «все время с мамой за ручку». Сев на кровати, Яна обхватила колени под одеялом, и ее взгляд зацепился за листок в клеточку, лежавший на соседней подушке.
Мысль о том, что подумала бы мама, узнай она, как Яна бездарно распорядилась тем, что, по маминым словам, можно было выгодно пристроить, заставила рассмеяться. Только веселья в этом смехе не было вовсе, потому что она, двадцатидвухлетняя взрослая женщина, думала в такой момент: «Что сказала бы мама?» Вместо того чтобы волноваться о том, где Данила и что он сам о ней думает. А ведь казалось, что она сумела от этого избавиться. Неужели все это проклятое письмо?
Отсмеявшись, Яна развернула листок.
«Вернусь через двадцать минут», — было написано там. А еще стоял криво нарисованный смайлик с крестиком вместо рта. Видимо, предполагалось, что это поцелуй. И время — «6:59». Получается, он ушел буквально за пять минут до звонка ее будильника.
