Вернулся в Берлин. Проезжал на велосипеде мимо огромной свалки, которую в своих мечтах я часто воображал «горной местностью» с возможностями поиска минералов. Но сейчас откосы там все равно огорожены. Вдруг вижу, где-то наверху человек бегает, такого нищен-ски-африканского вида. Причем с пистолетом! Потом заметил еще одного, и тоже с пистолетом, только уже, скорее, индеец латиноамериканский. И спускается прямо ко мне. Я испугался, но он спокойно прошел мимо. Пригляделся - а пистолет-то у него водяной, и струйка воды оттуда регулярно брызгает. «Что вы тут делаете?» - спрашиваю, осмелев. Оказывается, это такую работу дали бедолагам - собирать по свалке клопов. И чтобы клоп не убежал, его поливают струйкой воды, а потом хватают в пакетик. Они мне показали свои пакетики, а в них черненькие клопы, уже не шевелятся. Как дробь блестящая.
18.11
Гнилой брат, идеологический говняныш - мы всё спрашиваем по ту сторону дороги, там, где, дескать, находится «политика», но там не у кого спросить. Будешь спрашивать - политика обратится в говняныш. Что хорошо понимал Хайдеггер (поэтому все на него так и ополчились) - политика не находится «по ту строну дороги». Не захотел выспрашивать тепленько, выслушивать.
19.11
Читал эссе Кавабаты о грустной японской красоте «аварэ». Потом читал интервью Прилепина. Подонки боятся революции, поскольку хотят знать «что же будет потом». А ведь самое красивое в мире - это революция! Такой вот лозунг, старый, как СССР. Грустная, хрустальная красота революции на склоне горы, дзен Европы.
22.11
Вечером в мастерской рисовал Потемкинскую лестницу. Олег (Перец) как-то сказал, что я кажусь ему самым реализовавшимся из нашей одесской компании. И вообще не исключено, что я живу уже последнее перерождение перед нирваной.
Впрочем, так было раньше. А сейчас, со своей дурацкой живописью, я опять не реализовавшийся, зато живой. Индивидуация, идущая не через достижения, а через неодолимость препятствий. Самое главное, не становиться этакой контаминацией Джексона Поллока и Павла Бородина, готовой к примирениям даже в пространствах воображаемого. Вот это карьеризм!
Ведь мы же хорошо знаем: «Если некто живет свое последнее перерождение, ему никогда не достичь нирваны. Почему так, о Субхути?! Потому что если для него существуют понятия «перерождение» и «нирвана», то это перерождение никак не может быть последним».
23.11
«Челси» - «Манчестер Сити», 0:0. Не перестаю поражаться тяжеловесной, бескрылой, бездарной старательности Торреса - в сравнении с тем, каким он был раньше: «Эль-Ниньо», малыш, яростная звездочка, носившаяся по полю! Один мой старый друг, художник, мне сейчас напоминает Торреса. Даже еще глупее - не замечает собственного ничтожества. А может, как раз наоборот, мудрее -просто несет бред, чем без толку мучиться и стараться, как Торрес.
С утра в окне открылось обычное скучное пасмурное небо. Но когда я вновь задремывал, мне мерещилось совсем другое - горная цепь в пятнах света, цветущие деревья. Собственно, жизнь между тем и этим. А потом можно будет приписать: «Для белочки связь вещей аккуратно закончилась...».
27.11
Картины «трансавангардистов», Киа, Клементе, обладают замечательными достоинствами плаката - нар-ративность, застывшая в блеске своего исчезновения. Однако в них нет живописи, за исключением похвальбы
- посмотрите, вот как я умею. Не ставится живописных задач. Каких таких задач? Движения живописи к себе самой, к тому фронтиру, где она только и может стать, наконец, не заслоняющей себя картиной (не «картинкой»!). Но живопись трансавангарда, даже самая лучшая
- статуарна, она не движется, не взламывает себя на ходу, она репрезентирует, просто показывает товар лицом. Будто поднимает саму себя на щит.
28.11
Идея картины «Портрет мудака Ройтбурда» - с гигантским свисающим пейсом. С одним или двумя?
И еще два голоса слышу я. Один этак ехидно восклицает:
-Охуительно! Охуительно!
А другой с тревогой вопрошает:
- А конопляный? А конопляный?
29.11
Читал, как надо рисовать узлы и извивы на ветвях мэ-йхуа - «подобно суставам на журавлиных лапах». Потом читал о Сезанне, который трактовал портрет как пейзаж, и Бэконе, который писал портрет как Сахару. И так повсюду, начиная с фаюмских портретов - писать нечто как иное. Не в смысле зрительных иллюзий, конечно. Но в ритме и ступоре пафоса.
30.11
«Манчестер Сити» - «Эвертон» (1:1), «Бавария» -«Боруссия» (1:1), «Реал» - «Атлетико» - 1:0 после первого тайма, и дальше смотреть мне надоело, хотя «гаденыш» (Криштиану Роналду) забил великолепный гол ударом со штрафного. Мы смотрели вместе с Вадиком в кафе на Эйзенахерштрассе. Мне вдруг стало так грустно, устало и безнадежно.
01.12
Продлевая ступени Потемкинской лестницы, дальше в край, в летней светящейся белизне камня, поверх тени. Будто Потемкинская лестница, ждущая другую Потемкинскую лестницу.
