Потом, пользуясь эскизом с критской печати, попытался сделать нечто «опустошенное» - с ореховым деревом, домиком на груде камней и большим пустым фоном вправо. Замкнул его полосой а 1а Барнетт Ньюман. Получилось невразумительно.
18.05
Финал Кубка Испании, «Реал» - «Атлетико», 1:2, в нервном, страстном, испано-истеричном 120-минутном матче. Гаденыш очень старался, он, в самом деле, великий футболист. На последних минутах был удален за удар соперника по лицу, от безнадеги. Впрочем, такие жесты тоже говорят в пользу Гаденыша - есть у него, оказывается, трепетное, восстающее сердце.
Возвращался домой, у выхода на Ноллендорфплатц обратил внимание на уже хорошо знакомого приплясывающего чудака - полупьяный, голый по пояс, в одной руке губная гармошка, другой - прижимает к уху транзисторный приемник. Порой вместо транзистора у него огромный двухкассетник. Так он приплясывает днями
напролет перед входом в метро. Все три года, что мы здесь живем. Иногда он исчезает на пару недель - черт его знает, уезжает куда-то или болеет, потом появляется снова. Шляпа у ног лишь для антуража - милостыня его не интересует. Мелодия зачастую одна и та же, но он стоит, вихляется в стихии своего собственного пребывания. Еще один колосс даосского Берлина. Колоссы по всей земле - что наши художества по сравнению с такими?! А художества Вадика Захарова - ха-ха-ха!
Анжела говорит, что видела пару раз и его супругу - суровую, прокуренную мегеру, загонявшую его домой. А он все шел, наигрывал, шутя делал вид, что пытается от нее сбежать.
19.05
«Кальян за решеткой» (посвящается футболисту Ю. Жиркову, которого видели курящим кальян перед матчем сборной). Пара в диптих «Сова за решеткой». В одном слегка подсвечена гора, в другом - грудка совы.
Самое главное - сохранить это чудо живописи, сопрягающееся с чудом существования всего мира, его приходом, уходом, зимой, вечером. Как-то я сидел у Сережки с И. Т. и вдруг пришел художник Жданов. Полупьяный. Зачем он забрел к ним этим синим зимним вечером? Не знаю. Стал учить меня. Бросил мой рисунок на пол, втоптал каблуком кусочек пастели. Бумага порвалась. «Ничего, - сказал Жданов, - можно склеить потом, зато черное у тебя теперь, как надо». Это было прекрасно.
20.05
Ехал в электричке на прогулку в Барним. В голове крутилась фраза из Юнгера - про «мавританцев», которые захватили Сагунт на своих бронированных машинах. Город Сагунт взялся здесь, конечно, из «Войны с Ганнибалом» Тита Ливия, из того детского восторга, с которым Юнгер когда-то читал это, как тысячи других немецких мальчиков. (Этой теме целиком посвящена самая знаменитая книга Юнгера - «В стальных грозах», про немецких мальчиков, которые начитались книг про Винету и Ганнибала и побежали на Первую мировую войну А там уже не мечи и не карабины, а 200-миллиметровые гаубицы стреляют).
Я тоже читал в детстве «Войну с Ганнибалом» в переводе С. Маркиша, в чудесном издании - с суперобложкой, с картинками к каждой главе, каждому году войны. Осадные машины, легионеры, римские знаменосцы в лисьих шапках. Эта книга и сейчас у меня есть - только суперобложка еще в детские годы порвалась, пропала. Но что перечитывать ее теперь! Сколь много бы отдал я, чтобы перечитать это с таким же тревожащим изумлением, как в детстве. Хотя куда это изумление делось, раз было оно? Не могло же исчезнуть. Отлетело на небеса и там поджидает меня?
Как куртка из 10-й Геопотики, что была вот здесь, и нет ее. «Без куртки не пойдем!».
21.05
Путь наверх был плохо поставлен. «Все пути наверх -плохо поставлены», - говорит Делез. Важно разобраться, почему.
Опять писал пейзажи: «Кальян на вершине горы за решеткой», «Сова на вершине горы за решеткой».
Делез пишет, что соприкосновение с силой - это всегда радость. Даже если сила слишком велика для тебя, и ты не можешь ее вынести. Тогда это жалоба, элегия - начало поэзии. Катулл, Тиберий. Или «Лисао», жалобы Цюй Юаня. Моня, кстати, говорил когда-то, что мои тексты напоминают Цюй Юаня - этика жалобы, противостояния, неприятия.
(Забавно, кстати, что моя фамилия, происходящая от простого немецкого Тейегтапи («кожаный человек», «кожевник»), будучи перегнана через идиш, русский и вновь теперь вернувшись к немецкому, превратилась в ЬеМегшап («жалобный человек», «жалобщик»).
22.05
Снова о стихах Димы Пименова. Вроде кто-то - непонятно кто! - поручил ему сыграть И. Грозного. А он все колеблется, как играть: по Черкасову, по комедийному Яковлеву, по Мамонову? Колеблется, но уже играет - и это замечательно!
23.05
Мои ранние рисунки - почеркушки этакие, мы называли их «мирошки» (в стиле Миро), их потом использовал Фейхтвангер в своей оратории, посвященной жертвам Холокоста. И слушая музыку, я вдруг увидел мощь этой графики, превосходящую все, что я делаю сейчас - несмотря на полный ее дилетантизм, сплошную контурность, точечки вместо глаз.
24.05
