Был сегодня молодым любителем искусства - сидели за столами в светлых комнатках, пронизанных солнцем и морем. Листали альбомы. Мне так хотелось иметь альбом Клее. Я скопил пять или, там, пятьдесят, приобрел его. Потом подумал, что зря - гораздо чудеснее было листать время от времени лишь, в чужих домах, как случайный праздник.
29-30.04
Посмотрел в самолете «Джанго» Тарантино. Он, конечно, великий режиссер современности. Даже если где-то не сводит концы с концами, не гармонизирует -наверное, он специально не сводит концы жанров, не гармонизирует.
Мне удалось вздремнуть часок. Потом я проснулся и подумал - нет, ни «Убить Билла», ни «Джанго» не могут сравниться с «Палп фикшн». Как раз потому, что в них видны ходы - входы и выходы в стиль. А в «Палп фикшн» ему удалось построить, вознести совершенно замкнутый мир. Туда не ведет стилистических дорог, или они не видны в сумерках предгорий, а сам этот мир - сияющий и легкий (да, сияющей легкостью насилия), абсолютно непротиворечивый, небывалый, как и полагается великому выдуманному миру. Подобно «Илиаде».
03.05
Глиняные фигуры «ханива» раннеяпонского периода. «Культура поливного риса». Они пришли в Японию откуда-то с островов Тихого Океана. На север перед ними расстилались леса, они прищурившись глядели на леса, ветер Тихого Океана вился над их головами.
Ханива-варриор -
в своих мечтательно суженных глазах,
в своих толстых штанах-ногах -
он пришел осторожными загребающими ногами -
в его ногах двигались леса.
Глядя на древнюю японскую керамику, я думал, что истоки человеческих культур - там, в неолите - сходны. В конце концов, это все та же глина, ну, может, чуть разная химическим составом, консистенцией, примесью песка - не знаю. И отсюда где-то больше внимания к кругу, скажем, а где-то - к овалу. К гладкости или бороздкам, узлам. И так, из этих различий, идет весь разлет человеческих культур - от летящей японской каллиграфии до кропотливых европейских минускулов.
05.05
Так плотно, выпукло пересекаются тонкие ветви ив. Думать о пересекающихся ветвях, о нескольких орнаментах, просвечивающих друг сквозь друга. Через переплетения ветвей проглядывают страдальческие, нагруженные орнаментом уши. Есенин или зайчик. Травы выражают готовность смириться, лицо (зайца) выражает решимость. Но трава перекрывает решимость лица наброском решимости. Это называется «моно-но аварэ» - грустная красота непостоянства.
06.05
Мы снимали на берегу моря, потом переместились наверх, снимали с нескольких точек в парке. Ватаби делал примерно то, что я и ожидал. В этом была какая-то мистерия предсмыслия. Или, скорее, момент, когда ты уже не можешь отличить чувства скорого прибытия смысла от чувства его недавнего исчезновения.
Потом мы вышли за ограду, на парковку машин. Солнце садилось. Ветер был все таким же сильным, раскачивая тростники. Мне вспомнилась строчка «По всей равнине Сайо сильный ветер...» или что-то в таком роде. За тростниками и соснами синел залив. Мы снимали последний эпизод, среди изгибистых сосен. На дальнем плане, поглядывая на нас, жили своей жизнью кошки. Впервые с приезда я увидел Японию «без людей» и она приоткрылась к той Японии, о которой я всегда грезил.
07.05
Заприметил в холле гостиницы маленький алтарь -крошечный самурайский шлем на лакированной подставке и две такие же сабли, короткая и длинная. Оказалось, это украшение на «День мальчиков».
Мальчики - будущие воины. Воины - это те, кто убивают друг друга. Очевидность этого факта со времен пещер и до недавнего времени никого не смущала. Людям свойственно пытаться забрать чужое и отстоять свое - тут в дело вступают воины. Черные Охотники. Интересно, как далеко прослеживаются обряды инициации в истории человечества? Пьер Кластр, впрочем, полагает, что юноша-воин стремится не столько накопить и удержать, сколько растратить(ся). Чистое разбойничество (Вальзер) - без армии и силы, как птичья трель.
В любом случае непонятно, что с нами станется в ближайшее же время - время исчезновения воинского духа. Сейчас остались только воины-террористы. И в этом смысле, сражение Путина с Умаровым - это архаическое сражение Царя и Юноши-Воина. Попавших, однако, в одну медиальную петлю, медленно растворяющихся в одном и том же с1а$ Мап желудочном соке.
09.05
На обратном пути по склону Фудзи - солнце уже начало садиться, и там, где лежал снег, деревья вдруг ударили меня по глазам чистейшим сияющим светом. Какие-то горные березки со скручивающейся розоватой корой. Вроде соединения русского апрельского леса с огромным нависающим пиком горы. Даже не «японской», но абсолютной, вулканической - из тех абрисов, которые не подразумевают ни России, ни Японии. Лишь благосклонная мощь абриса.
По существу, в мире есть только две главные, загадочные вещи: гладкость моря, оборачивающаяся волнами, и склон горы, оборачивающийся путем. Речь всегда идет о пути.
10.05
