У японцев, в отличие от нас, нет жесткой связи между стилем и дискурсом, типа: «Ну, это экспрессионизм с элементами кубизма...». Они не скажут про картину Росетсу: «О, это реалистическая живопись в сочетании с каллиграфией «дзенга»!». Они просто будут долго смотреть.
Россия проиграла в Белфасте, как принято говорить, бездарно и безвольно - не нанеся ни одного удара в створ ворот. Им что с Капелло, что без Капелло - тренируй их сам господь Бог, результат будет примерно таким же.
15.08
Возвращался из хранилища Грегора и увидел ласку -в районе автомобильной развязки возле 1КЕА. Непонятно, как ее туда занесло. Она пробежала через автостраду, лавируя между рядами машин. В одну сторону, в другую. Опять через дорогу. Но на той стороне был лишь бордюр, а за ним - уходящая вниз стенка другой автострады. Она в панике заметалась, снова побежала обратно, чуть было не попала под колеса, еле выбралась на узенький тротуар, сидела там в полном изнеможении среди нескольких травин. А мимо проходили люди, довольно много. И каждый - каждый поц! - вытащил мобильный и сфоткал зверька, а потом они шли дальше. Никому не пришло в голову позвонить в полицию, есть же специальная служба, чтобы помогли ей выбраться. Эти гаджеты заместили собой все - сочувствие, деловитую готовность помочь, дружбу, ярость восстания.
Я вспомнил белку из знаменитого рассказа Шаламова. За которой охотился целый город. Нет, ее сейчас не пристукнут лопатами, просто устроят облаву, чтобы сфоткать - а потом подыхай сама как знаешь.
16.08
Появился Франк. Мы подробно обсудили с ним игровые качества Хуммельса, Мхитаряна, Гюндогана, Леван-довского, всю легконогую «Боруссию». Потом я очень долго и с неуместными подробностями рассказывал, как меня выгоняли из студенческого общежития за пьянство.
В пятницу, конечно, валялся весь день дома, пил пиво. Ходил в одиночестве гулять по Мотцштрассе. Посидел на Прагерплатц в память о Марине Цветаевой и издательстве «Шиповник». Но ближняя к нам Виктория-Луиза-платц все равно красивее. Слушал виолончельный концерт Шостаковича и рассказывал сам себе его «содержание» - что-то про угасание национального в коллективном. До того увлекся, что сам придумал и сам же плакал.
18.08
Путешествие по Америке в пестрых междугородних автобусах. Многие персонажи вокруг в масках. И все под крэком, кокаином, вином, не знаю чем еще. Похожи на оживших ацтеков - злобные и веселые, дьявольски интересные. Мы говорили с этими симпатичнейшими подонками о Ли Бо и Оуян Сю. Вот так-то!
19.08
Какая-то групповая выставка. Гутов там, Осмоловский, Чернышева. Были в ресторане, потом стоят кучкой на вокзале. «Ну и напились мы!» - радостно подбегает ко мне В. Фишкин. Но в ресторане меня не было, я ведь теперь не могу пить, да и вообще у меня свои заботы: только что Ю. дала мне окончательную отставку, надо на ночь ехать в Московскую область, а денег почти нет. Так что я прохожу мимо. На мне моя любимая шляпа, шарф, как водится, оттопыривается вокруг ворота и свисает сзади на манер кашне. «Ты выглядишь как злой чилийский художник!» - с иронией кричит мне Витя Мизиано. Конечно, он имеет в виду не только мой негативный облик, но и мое нынешнее обращение к живописи. Так или иначе, мне не по пути с этими ребятами.
Конец удочки. Чисто белая леска. Красные штрихи по контуру соловья. Коричневые штрихи. Этакое совпа-
дение Путина с Ханной Дарбовен. (Эти разработки, кстати сказать, мне не потребовались. Я решил, что белые намазанные круги, как они есть, хороши сами по себе).
- Мы честные православные христиане, - говорят бр. Березуцкие. Но это максимум, что у вас может вырасти. По-настоящему своеобразных личностей в нападении -Суареса или Левандовского - вам не видать. Так, шваль всякая - Бухаров, Кержаков.
20.08
Еще раз о Якучу, о его идиосинкратическом реализме. На самом деле, он создает мир, в своих красочных изгибах, орнаментах к реальности никакого отношения не имеющий, но при этом самодостаточный до упоения. Нечто подобное и у Сезанна, где мир бестеневых градаций стоит и дышит сам по себе, энергией своего возникновения, дыхания. Это как хлопок в ладоши господа Бога. Сезанн - то, что происходит между ладонями, воздушные волны, упругость хлопка. Якучу - изнанка этих ладоней, застывшая в счастливых орнаментах перьев, цветов, чешуи.
21.08
Разговаривали с Сабиной. Я вспоминал, как в Москве, в середине 90-х я истово работал над своими текстами-стихами, превращая их в ритмизированную прозу.
- Откуда шло 1осайои стихов? - спросила Сабина.
- Из меня, - хотел я ответить. Но потом подумал, что правильнее сказать: - Из меня, перемещенного в другое место.
Мы делали перформансы на пустыре, где стоял дом, в котором выросла мать Сабины. Это городок Резко, бывший Регенвальд в Померании, нынешняя Польша. Весной 1945-го мать Сабины с братом успели в последний момент посадить на пароход и отправить в Рейх. Дедушка и бабушка остались в Регенвальде, они пропали без вести.
