Музей в Черветери - то, что вытащили из этрусских гробниц. Всегда радостно взглянуть на греческие вазы и эти знаменитые пары на крышках этрусских урн: улыбка, рука на плече. Вряд ли они хотели этим сказать, что муж с женой будут так же радоваться друг другу в загробном мире. Скорее - то, что само событие этой радости, случившееся, случавшееся при жизни, важнее их исчезновения.
«Заметки, пронизанные старческим лиризмом». Так высказался какой-то отечественный рецензент о последнем фильме Ларри Кларка «Девушка из Марфы». Дескать, картине нельзя отказать пусть в старческом, но лиризме. Который потом переходит в старческий маразм. Но для нас это будет всего лишь перевал через вершину.
Этот фильм победил здесь в прошлом году. А сейчас Ларри Кларк возглавляет жюри конкурса, в котором будет наш фильм. Даже участие в этом, я считаю, величайшая честь!
Но забавно, что попав на Римский фестиваль, я не шастаю по просмотрам, а валяюсь вечерами в гостинице, смотрю в компьютере старый фильм Ван Сента «Ма1е N00116» и обливаюсь сладкими слезами. Потому что свет - его не обманешь, и он не способен обмануть. Уличный свет или ольховый. Старческий лиризм - Ван Сент, Кларк, Кассаветис.
13.11
Вечером на премьере «Трудно быть богом» Сокурова в позорно полупустом зале. Да и сам фильм - нагромождение хлюпающей грязи, средневековых шляп, каких-то чугунков, костей. Вроде «Кин-дза-дзы» с изнанки, жизнь на планете Плюк. Но при этом, конечно, Христос... - в самом деле, трудно ведь быть богом. Фильм напыщенный своей насыщенностью. Прав был Кабаков, когда писал о провальном русском стремлении сказать все сразу, в одном эпохальном произведении, на все времена. Нельзя делать «последних» больших работ, тем более к старости. Наоборот, чем старее, тем легче все должно становиться, этаким Анакреонтом, Алкманом. Старческим лиризмом.
14.11
Галерея Боргезе. Тициан, «Любовь небесная и Любовь земная», он написал ее в расцвете молодости, в 24 года. И напротив - «Венера, перевязывающая кудри Амуру», 51 год спустя. Запредельная картина! Это уже не платья раскрашивать, сама субстанция багровости перекатывается по холсту. И еще композиция - лук в руке Венеры и золотая лента от головы Амура вертикально вверх. 1оспо-ди, какой путь проделал этот человек! И ведь он прожил потом еще одиннадцать лет, и прошел еще дальше!
Живопись это Деду,
Деду это кент.
Ему говорят: « Деду, надо зайти в тень!». « Деду, возьмите шаль!» Но он ничего не отвечает из глубины дубравы. Ему говорят: « Деду, вы будете сами ответственны за это!». Он согласен.
Последующие несколько дней, в связи с показом нашего фильма и его премированием, прошли очень смутно. Каждый день с утра я сидел в одной и той же кафешке рядом с гостиницей, опохмелялся пивом, слушал в плейере Еес! 2ерреШп и размышлял о параллелях их музыки с живописью Тициана. К сожалению, ничего из этих размышлений не записал.
18.11
- Глядя на истекшее лицо молодого человека...
- Да ведь ты же сам его нарисовал, сам истек белилами, подкрасил пятна розовым. Это место, где живопись сходится с рок-н-роллом.
- Но не «Балаганчик»?
- Нет, не «Балаганчик».
19.11
Перечел несколько страниц дневников Гробмана, а потом, у него же в «Зеркале», дневники Холина. Одно и то же почти - списки имен: пришли эти, зашли к тем, встретили того, и так до дурноты. Будто муравьи какие-то, постоянное обнюхивание усиками. Конечно, им было тяжело реализоваться (глупое слово), и они вынуждены были держаться единственной возможной институции -дружбы. Точнее, Знакомства. Учитывая, что большинство из них достаточно успешно крутилосьу союзо-творческих кормушек. Я вспоминаю нас в Одессе в молодости - тоже глубочайшая потребность в совместности, ежедневных встречах. Но придаваться этому с такой же страстью в 50 лет! А где же старческий лиризм?! Японии на них нет, концептуалистов позвонковых!
Р.8. У меня на полке «Левиафан» Гробмана стоит рядом с «60-е - 70-е годы» Кабакова. Вот тут и понимаешь разницу. Кабаков единственный из них не перечислял знакомых, но сводил их к уровню персонажей, типов. При том, что все они являлись, в общем-то, одним и тем же типом, напряжением, систолой между надзвездным Шефнером, толковым Коганом и суетливой Луниной.
20.11
Я подумал, проснувшись среди ночи, что темой третьей части нашего фильма должна стать не эротика (предложение Сильвестрова), в которой я ничего не понимаю, но Бог - в котором я как-то разбираюсь. Садится ребе в кресло на ул. Пушкинской, 55 и говорит: «Достаточно того, что Он есть».
Р.8. Разговоры об эротике крутились еще в Риме, когда я сетовал - как стыдно, что Ларри Кларк будет смотреть наш фильм, ведь он совершенно асексуален. (Потом передали, что Ларри Кларк посмотрел, и, вроде, ничего, понравилось).
