Кантовская эстетика обретает свое основание в уместности и гармонии природы. Так оно было всегда, самые замшелые примеры - звезды на небе, море. Потом уже к ним прибавляются картины Рембрандта, Моби Дик. Только «культура»? Нет, еще Варшавское восстание, 1968 год. Так что, скорее, «контркультура» - она-то и есть гармония мира. А все остальное - лишь мерзкие слова, большинство из них почему-то начинается на «кон- »: контекст, конформизм, концептуализм... Еще сюда можно добавить «коллектив». Но «контркультура» тоже на «кон- », и что за революция без коллектива?! Я, кажется, заврался...
18.10
К грекам, евреям и тюркам, которые научили меня тому-сему, о чем повествуется в нашем фильме («евреи научили меня упрямству, греки научили любить бытие, персы научали обрамливать, тюрки - шагать в пустоте») можно добавить японцев. Они учат условности любой живописной конвенции, среди которых нет более правильных или менее. Скажем, абстракционизм - такая же живописная конвенция, как и все другие. Конвенции относительны, равноправны и у японцев могут сосуществовать в рамках одной картины. Детально выписанный пейзаж Фудзи, а поверх него сосна на переднем плане - одним черным маслянистым отвращающим мазком. Поскольку сама живопись - не в следовании конвенциям, а наоборот, в их исчерпании для созерцания-просветления. Вот чему учат японцы.
19.10
Меня попросили написать о какой-то работе Юры Альберта. Я выбрал перформанс «Ю. Ф. Альберт все выделяемое им тепло отдает людям». Который «как бы перформанс», потому что он с этим плакатом, конечно, нигде не ходил, только раз или два сфотографировался на улице. Невсамделишность его работ уходит корнями не только в московскую доместификацию американского перформанса (Оппенгейм, Хатчинсон, Бёрден), но и в саму доместификацию, невсамделишность советской интеллигенции. Подобно стихам Пастернака, написанным «для» доктора Живаго - которые при всех своих величайших достоинствах все же «как бы стихи». Так и советская интеллигенция превратилась в «как бы интеллигенцию» (Н. Мандельштам поставила Пастернаку «тройку за поведение» в телефонном разговоре со Сталиным). Зато те, кто стал «как бы», смогли выжить. Московский концептуализм превратил американский перформанс - с его настоящими прериями и вулканами - в «как бы перформанс», и, тем самым, дал возможность кухонного, приватного существования современного искусства в совке. (К перформансам «КД» это не относится).
20.10
Уже поздно вечером стал набрасывать «Дыру в земле» -с портретами. Почему-то в этой дыре мне пригрезились два столь непохожих образа, как Петрарка и Беляев-Гинтовт.
21.10
Пытался читать биографию Пастернака Дмитрия Быкова. Пастернака я почитаю глубочайше, и Быков мне симпатичен своей борьбой с путинизмом, но нельзя же писать таким гладким, таким агиографическим, невыразительным стилем. Будто школьник, писавший пятерочные сочинения, выучился дальше, и теперь вот он пишет про Пастернака - «на шесть» и «на семь».
Р.8. Если бы я попал в рай, обязательно разыскал бы там Пастернака. Я бы его спросил: «Борис Леонидович, ну зачем вы написали «Доктора Живаго»?! Роман, который кажется пародией на самого себя, со всеми своими дурацкими именами-отчествами... У Вас же была «Сестра моя жизнь», это прекрасно, как небо!». И Пастернак, я знаю, грустно понимающе улыбнулся бы и развел руками.
Примерно так, как сделал Кабаков, когда я спросил его, не стыдно ли было получать орден из рук Медведева.
22.10
Поздно вечером в мастерской. Вглядываюсь в свои работы - всюду эти профили, будто какая-то форма веры. Ищу бесконечно рассредоточенное, рассыпавшееся лицо Христа. Именно Христа? Да, пожалуй.
«Боруссия» вытащила тяжелейший матч в Лондоне против «Арсенала» - 2:1. Мхитарян забил, и под конец Левандовский, который цеплялся всю игру за мяч на своих отважных крутящихся ногах, единственного шанса не упустил. Но без Гюндогана нам все равно очень тяжело.
24.10
Бумага грунтуется, потом по ней наносятся точки-тычки, потом она покрывается грязно-охристой лессировкой (телесная, неаполитанская, сиена). Поверх грубо малюется японская лютня-бива углем, потом подводится охрой, сиеной жженой, белилами. В общем, тон грязно-розовый.
По бокам - странные притенения жженой умброй.
Смотрел «нихонга» - извод традиционной японской живописи начала XX века. Очень мне нравится их эксцентричная эклектика. И еще напоминает вклейки в старом журнале «Иностранная литература». О, этот добрый, мягкий, реалистичный модернизм! Задумчивый и прогрессивный!
И в то же время все эти японские ребята явно шли к абстракционизму. Вот и мне забавно будет опять так выйти к Ротко и Гастону, из глубины ямотских древностей.
Эксцентрика японской живописи. Но ведь импрессионисты тоже эксцентричны, хотя, кажется, никто не рассматривал их живопись как метафизическое чудачество. Самым эксцентричным из них был Моне. И Дега. Хотя у Ренуара и Писарро тоже есть соответствующие работы. Позже эта эксцентрика выродилась в канкан у Тулуз-Лотрека. Утонула в сочувственной пастозности у Ван Гога, уплыла в экзотику у Гогена.
