Наследование имени зависело не только от крови. Во-первых, титулы эти переходили к старшему в семье, а младшие сыновья оставались ни с чем. Они занимали положение презренных простолюдинов. Во-вторых, право на обладание титулом должно было быть подтверждено возможностью поделиться огромными богатствами. Женщина была поглощена отнюдь не домашними заботами, а изготовлением большого количества циновок, корзинок и одеял из кедровой коры. Все эти ценности складывались в особые сундуки, изготовленные мужчиной для тех же целей. Схожим образом мужчины изготавливали и накапливали каноэ, а в качестве денег использовали ракушки Dentalium. Знатные мужи владели внушительным количеством различных предметов, которые они могли отдавать под проценты, и те переходили из рук в руки и использовались вместо банкнот, которые подтверждали законность обладания особыми правами.
Это имущество служило своего рода валютой в сложной денежной системе, работа которой обеспечивалась сбором высочайших процентов. Сто процентов для годового займа – обычное дело. Богатство человека рассчитывалось из того количества имущества, которое он отдавал под проценты. Подобное ростовщичество возможно только благодаря тому, что море полно рыбы и ее легко достать, запасы денежных раковин непрерывно пополнялись из моря, а в качестве искусственных ценностных единиц использовались листы вытравленной самородной меди – медные пластины – цена которым была не менее десяти тысяч одеял. Разумеется, сами по себе они не обладали ценностью, и стоимость их рассчитывалась исходя из того, сколько за них заплатили во время последнего обмена, в котором они были задействованы. Кроме того, всякий крупный обмен, в ходе которого возвращались долги, всегда касался более чем одного человека. Торговцы возглавляли целую местную группу, а во время межплеменного обмена – и все племя. Во время этого процесса они распоряжались товарами каждого члена их группы.
Каждый более или менее знатный человек, будь то мужчина или женщина, вступал в эту экономическую борьбу еще ребенком. При рождении ему давалось имя, которое просто обозначает место, где он появился на свет. Когда приходило время ему принять более весомое имя, старшие члены семьи давали ребенку несколько одеял, которые ему надлежало раздать своим родственникам. Те, кто получил от ребенка эти подарки, старались вернуть их ему в скором времени и с большими процентами. Вождь тоже получал от ребенка подарки и, когда вскоре после этого он раздавал имущество на всеобщем обмене, он отдавал ему втрое больше, чем получил. К концу года мальчик должен был вернуть тем, кто изначально снабдил его одеялами, сто процентов первоначальной стоимости. Остаток он оставлял себе, и он приравнивался к стоимости одеял, которые у него были изначально. Он раздавал их в течение нескольких лет и получал проценты, пока не был готов заплатить за свое первое имя на традиционном потлаче. Когда он был готов, собирались все родственники и старейшины. Пред лицом всего народа, вождя и старейшин племени отец отдавал сыну имя, которое обозначало его новый статус в племени.
С этого момента юноша занимал традиционное положение среди тех мужчин племени, кто обладал титулом. В дальнейшем, устраивая потлачи или участвуя в них, он получал все более значимые имена. Человек любого статуса сменял имена, как змея сменяла кожу. Имя определяло его родственные связи, богатство и положение в племени. Всякий раз, когда представлялся случай – будь то потлач, свадьба, совершеннолетие внука или вызов вождю другого племени – хозяин имени использовал его, чтобы подтвердить свое право или право своего наследника на новое имя и обретаемые вместе с ним привилегии.
У квакиутль важнейшую роль в обретении статуса играл брак. В племенах Северо-западного побережья, живших к северу от них, род был матрилинейным, и положение передавалось по материнской линии, хотя носителями этого положения были мужчины. В то же время в квакиутль люди изначально жили местными группами, и мужчины обзаводились хозяйством в деревнях своих отцов. Хотя они и существенно изменили эту древнюю основу общества, они не совсем от нее отказались. Они пошли на компромисс. Бóльшая часть особых прав передавалась через брак. То есть мужчина передавал все свои привилегии мужу своей дочери. Однако зять лишь присматривал за ними, а не получал в полную собственность. Он сохранял их для своих родственников, в особенности, для детей дочери своего дарителя. В этом плане, наследование по материнской линии сохранялось, хотя матрилинейных групп больше не существовало.
