Устав и запыхавшись, я спустилась вниз и присела на диван, настороженно глядя на потрепанную виновницу моего смятения. На нос свесилась прядка с прилипшей паутиной. Я убрала паутину, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, втягивая воздух через рот и выпуская через нос. Дыхание пловца. Оно всегда помогало.
Итак, включаем логику. Могла тетрадь лежать на столе уже вчера, когда я приехала? Меня утомила дорога, да еще все эти навалившиеся воспоминания… Может, я просто ее не заметила? Ведь говорят же, что прятать вещи лучше всего на самом видном месте. А сегодня с утра после чашки кофе я окинула комнату свежим взглядом и сразу заметила тетрадь. Возможно такое? Возможно. А еще возможно, что кто-то ходит в мой дом, как к себе домой. Интересно, как этот кто-то узнал о моем приезде? Я ведь ни с кем, кроме таксиста, пообщаться не успела. Или загадочный гость и не подозревал, что в доме кто-то есть? Ага, пришел себе, как в читальный зал, нуарной сказочкой поразвлечься. А тут я ка-ак храпану, он и сбежал. Господи, что за бред в голову лезет! Скоро додумаюсь до того, что все это шуточки ниссов[39]с чердака!
Я взяла телефон и снова ткнула пальцем в «Контакты». На этот раз выбрала Сёрена — агента по продаже недвижимости. Требовалось срочно хоть что-то прояснить.
— Вы показывали кому-то дом в последние пару месяцев? — спросила я, покончив с приветствиями и заверениями, что оставленная на попечение Сёрена собственность выглядит замечательно.
— Только одной семейной паре с детьми. — Голос в трубке звучал чуть виновато. — Понимаете, сейчас не очень благоприятный сезон…
— А сигнализация в этот период, случайно, не срабатывала? Пусть даже это была ложная тревога.
Сигнализацию меня уговорил установить агент после того, как в округе участились ограбления со взломом.
— Нет, что вы! Мы бы вас обязательно поставили в известность… А что, из дома что-то пропало? — насторожился агент.
— Не пропало, а появилось, — пробурчала я, прикусывая ноготь.
— Что вы сказали? — заволновался Сёрен. — Простите, вас плохо слышно.
— Говорю, запонки отцовские исчезли. Золотые с рубинами. Я их забрать как раз хотела, а они тю-тю. Вы не знаете, был у кого-то доступ в дом, ну, кроме вас и тех с детьми, кому вы тут все показывали?
— Золотые? С рубинами? — занервничал Сёрен. — Вы в полицию уже заявили? Нет? А может, они найдутся еще?
В конце концов мне удалось из него вытрясти, что ключ от входной двери был у служащих клининговой компании, которые раз в две недели убирались в доме, чтобы он не выглядел запущенным, а также не давали нашему саду превратиться в джунгли. Я поблагодарила агента и пообещала сразу позвонить, если запонки обнаружатся где-нибудь в дальнем ящике. Номер компании он мне дал, но вряд ли это поможет. Разве что там работает Эмиль?
Я все-таки позвонила в «Ритину уборку» с жалобой на плохое качество сервиса и требованием уволить Эмиля Винтер-марка, оставившего использованный презерватив у меня под кроватью. На что получила ожидаемый ответ: такой сотрудник у них в штате не состоит. Снова тупик. Да и глупо Эмилю подставляться, подсовывая мне тетрадь — ведь этот след сразу приведет к нему. Если только я не схожу с ума. Если у меня не разыгрались эти самые фабуляции.
Словно отвечая на мои мысли, дом вздохнул. Где-то скрипнула половица, издали утробный стон трубы, послышалось поскребывание в углу под буфетом. Это мыши. И рассохшееся дерево. И старая канализация, которую пора поменять. Тогда почему волоски на руках стоят торчком? И мороз вдоль позвоночника, будто провели по спине холодной рукой?
Тряхнув головой, я прошла в кухню, налила себе еще чашку кофе и выглянула на улицу. Окна опутанного лесами дома напротив смотрели на меня, будто глаза из-под полуопущенных век. Наблюдали. Изучали. Дом просчитывал мои действия на десять шагов вперед.
«Ты не посмеешь, — шептал прикрытый пластиком рот-дверь. — Тебе здесь нечего делать. Ты тут чужая. Убирайся туда, откуда пришла!»
«Но я пришла за ним, — беззвучно ответила я. — И без него не уйду».
«Уйдешь как миленькая, — хлопнул пластиком дом напротив. — Он не твой. И ты — не его. Иди живи своей жизнью, пока она у тебя есть».
«Я тебя не боюсь, — заявила я. — Ты просто старая развалина. От тебя остались одни стены. Тебе выскоблили нутро и выбросили все в мусорный контейнер. Зло, которое жило в тебе, ушло безвозвратно. Остались только призраки, и то лишь в моей голове».
«Ошибаешься, — хмыкнул дом. — Призраки бесплотны, а у моего зла есть плоть и кровь. И оно придет за тобой. Скоро. Так что беги, принцесса. Беги, пока можешь».
«Я не боюсь тебя», — мотнула я головой.
— Я не боюсь, — сказала я вслух. — Не боюсь!
Ноги сами вынесли меня на пустынную улицу — я даже не заметила, как натянула кроссовки и куртку. Субботнее утро. Не спят только собачники. Наверняка у рабочих тоже сегодня выходной.