Телефон мы так и не нашли: его обнаружил Д. Он молча появился из какой-то комнаты и так же молча его Ане вручил. На меня парень даже не взглянул, впрочем, как и на брата, чьи ладони я внезапно ощутила у себя на талии. Наша дура пискнула: «Спасибо», а Д. повернулся и просто ушел. Просто. Ушел. Мне захотелось одновременно треснуть Аню и поцеловать Эмиля. По-настоящему, взасос. И чтоб Д. это увидел. Вместо этого я сказала:
— Идем. Опаздываем уже. Они там все сожрут без нас, одни чипсы останутся.
На самом деле есть мне совсем не хотелось.
Я думала, туса будет в доме Миле — огромном двухэтажном особняке, перед которым посреди круглой площадки действительно стояла бронзовая статуя лошади в натуральную величину. Но оказалось, столы и колонки, из которых бухали басы клубняка, поставили в здоровенном амбаре. Наверное, обычно там хранили какую-то сельхозтехнику, а по случаю праздника ее куда-то убрали. Внутри оказалось тепло: по периметру стояли большие газовые обогреватели. Помещение украсили цветными огоньками и прожекторами, мигающими в такт музыке.
Когда мы зашли внутрь, народ уже расселся за составленные буквой «U» столы и лопал пиццу, во весь голос переговариваясь. Я заметила среди одноклассников и ребят из параллельного, и из девятого.
Честно говоря, плохо помню тот вечер. Кажется, я почти ничего не ела, зато много пила. Кто-то свистнул у меня несколько «блейзеров», и мне пришлось перейти на вино. Тобиас стоял за импровизированной барной стойкой: он смешивал ядовитые на вид коктейли и разливал всем желающим. В какой-то момент я оказалась там и вливала в себя его «шоты», отбирая их у тех, кому не нравился вкус.
Девчонки меня бросили — убежали купаться. Отец Миле построил бассейн с подогревом на закрытой террасе. Так что плавать там можно было даже зимой. Я знала про бассейн, но специально не взяла с собой купальник — не хотела перед Эмилем светить голым пупком. Как будто это могло его остановить! Я чувствовала его руки под джемпером и блузкой: он то подсовывал мне их под лифчик, то совал за пояс джинсов, пробираясь в трусы. Это все видели, но мне было плевать.
Потом я танцевала, конечно, с Эмилем. Ну, если так можно назвать висение у него на плечах, покачивающихся под музыку.
Думаю, если бы не его руки на моей заднице, я бы плавно соскользнула на пол. В конце концов он усадил меня за стол — к себе на колени — и занял мой рот своим языком. Рядом пьяно хихикала Кэт. Она танцевала эротический танец, потираясь попой и бедрами о розововолосую девчонку из параллельного класса. Как же ее… Лив? Парни вокруг одобрительно подвывали и стучали ладонями по столу.
— Здесь сл’шком шумно, — пожаловалась я, когда Эмиль наконец оторвался от посасывания моей губы. — Хочу посм’реть лошадок. Тут ведь есть лошадки, да? — Я громко икнула.
— Конечно, есть, Перчик, — улыбнулся Эмиль и поставил меня на ноги. — Идем, я тебе покажу.
Мы вышли на свежий воздух. Мне все еще приходилось держаться за Эмиля, но в голове чуть прояснилось. От нашего движения на стене амбара зажглись лампы, заливая двор резким светом, словно прожекторы НЛО. Мое внимание привлек странный булькающий звук. Заторможено обернувшись, я увидела чью-то обтянутую джинсами задницу, торчащую из вечнозеленых кустов по краю газона.
— Еппе опять нажрался в муку, — заметил Эмиль. — Не будем мешать ему общаться с природой.
— Не бум, — согласилась я и позволила увлечь себя в сторону от огней.
Ночью «лошадки», конечно, спали в стойлах. Я задержалась у дверей конюшни. Она мне что-то напомнила. Как будто я уже бывала тут раньше. Как будто подобное уже происходило с кем-то. Быть может, даже со мной. «У меня дежавю», — хотела сказать я, но вышло что-то вроде:
— Мн… я здесь ж’ву?
— Нет, — хохотнул Эмиль, пытаясь протолкнуть меня внутрь. — Если только ты не кобыла.
Колени подогнулись, я повалилась назад и, прежде чем Эмиль подхватил меня, на нас опрокинулось черное небо, полное звезд.
— См’ри, Млечный П’ть, — сказала я, пытаясь намотать на палец спираль галактики.
— Ага, — согласился Эмиль и наконец затащил меня в конюшню.
Свет он включать не стал. Я слышала, как во мраке тихо фыркают лошади, как глухо переступают по полу копыта. Ноздри щекотали запахи сена, конского пота и навоза. Спина прижалась к жестким доскам. Дальше все смешалось.
Мне не хватало воздуха, потому что чужой язык заткнул рот. К горлу подступала тошнота, голова кружилась, но я не могла сказать об этом. Наверное, поэтому стиснула зубы. Эмиль вскрикнул и отстранился.
— Вот же дрянь!
Меня рванули за волосы. Тело последовало за головой, в которой вспыхнул огонь. Колени ударились об пол, заскользили по доскам. Я завалилась на бок, и меня поволокли, удерживая за волосы и плечо. Не помню, кричала ли я. Алкоголь отчасти заглушил боль. Я даже не заметила тогда, что ободрала колени, а джинсы на одном порвались.