Вспомнив, что еще не позавтракала, я решила прогуляться до «Отелло» — воздухом подышать и купить свежую выпечку. Кто знает, может, увижу Эмиля за прилавком. А если нет, расспрошу о нем у его дяди. Если тот, конечно, все еще сам работает: как помнится, он намного старше Сюзанны, своей сестры.
Нужно было пройти всего две улицы, но чем ближе я подходила к крохотному белому домику с золотистым калачом на вывеске, тем больше замедляла шаг. Если Эмиль все-таки там, что я ему скажу? Вдруг, взглянув на него, сразу все пойму? Пойму, что именно он похититель и садист, и это отразится на моем лице? Как тогда поступит Эмиль? Я ведь хорошо представляю, на что он способен. Да, а он знает, что у меня нет никаких доказательств, кроме детских воспоминаний. Скорее всего, парень просто рассмеется мне в лицо, как уже смеялся в рожу панцирям. Что тогда? Не могу же я следить за ним, чтобы разузнать, где он держит брата. Это не Орхус, тут в толпе на улице не спрячешься. Но может, я смогу заставить его проговориться? Или мне удастся убедить Эмиля отпустить Дэвида? Ага, интересно как. Раздвинуть перед ним ноги? Даже если этого мудака все еще интересует то, что у меня между ними, я лучше сдохну.
Ладно, спокойствие. Быть может, Модификатор — это вовсе и не Эмиль. Быть может, принц Робар исправился, потолстел, подобрел и теперь печет пироженки и угощает зашедших в лавочку детишек печеньками собственной рецептуры. Угу, возможно, с ядиком.
Я остановилась и заглянула в булочную через витринное стекло, надеясь, что меня не видно за выставленными на обозрение марципановыми и клубничными тортами. За прилавком на фоне белого кафеля скучал паренек лет шестнадцати — огненно-рыжий, упитанный и конопатый. Скорее всего, местный школьник, подрабатывающий в выходные.
Несколько раз глубоко вдохнув, я толкнула стеклянную дверь и вошла в тепло. Над головой весело брякнул колокольчик. Мальчишка в белом колпаке, чудом удерживавшемся на круглой, коротко стриженной голове, встрепенулся и растянул губы в дежурной улыбке.
— Доброе утро! — произнес юный пекарь на густом южном диалекте, из-за чего обычное приветствие прозвучало как «Добутр!»
— Доброе.
Я нарочито медленно оглядела прилавок со слоеной сдобой и печеньем. Перевела взгляд на полки за спиной рыжего паренька, где красовались румяные булочки и хлеб.
— Две булочки с маком, пожалуйста, — я ткнула пальцем в приглянувшуюся мне выпечку и дождалась, когда мальчишка нагнется за бумажным пакетом. — А Эмиль что, сегодня не работает? — спросила я как бы между прочим.
— Эмиль? — Конопатый широкий лоб пошел складками — видимо, от напряженной работы мысли. Красноватая короткопалая рука замерла над булочками.
— Ну да. Винтермарк. Его дядя — владелец «Отелло». По крайней мере был им лет десять назад. — Я постаралась вложить в голос максимум уверенности.
— А-а, Эмиль. — Круглое простоватое лицо разгладилось, булочки скользнули в пакет. — Дык он не тута работает. Он, того-этого, в Брёрупе.
— В Брёрупе? — Теперь настала моя очередь переспрашивать. Брёруп был городком чуть побольше Хольстеда. Помню, мы с девчонками пару раз ездили туда, чтобы сходить в кино. В Хольстеде кинотеатра не водилось.
— Агась. — Паренек поместил хрустящий пакет на прилавок и занялся кассой. — Тама новый филиал у нас, того-этого. Уж года два тому, как открылся.
Я достала из кошелька карточку и приложила к терминалу.
— А живет Эмиль теперь тоже в Брёрупе? — Уловив любопытство в глазах мальчишки, я быстро пояснила: — Мы в школе когда-то вместе учились. Давно не виделись. Хочу сделать ему сюрприз.
— Не, тута он живет, на соседней улице. Знаете, где еще дома такие кирпичные, того-этого, трехэтажки. — Пекарь ткнул куда-то мне за спину и вытащил из кассы чек. — Нужoн?
Сердце гулко заколотилось в груди: значит, Эмиль совсем близко! Сегодня ночью его отделяло от меня каких-то пятьсот метров! Невероятно.
— А номер квартиры не знаешь случайно?
Белый колпак качнулся из стороны в сторону. Ладно, это было бы чересчур удачно. Я развернулась к выходу, соображая, успею ли метнуться в Брёруп до закрытия булочной: «Отелло» в субботу работал только до двенадцати.
— Эй, того-этого, ваши булочки!
Я выхватила из рук растерянного парнишки бумажный пакет и выскочила на улицу. Выпечка грела пальцы через тонкую бумагу. Постояла несколько мгновений за дверью, глотая ледяной ветер. Развернулась и снова нажала на бронзовую ручку с завитушками. Колокольчик тренькнул, отрывая рыжего паренька от ковыряния в носу.
— Добутр! — заученно сказал он, но улыбка на этот раз вышла кривоватой. — Вам еще че-нить, того-этого?
Я попыталась изобразить жизнерадостность:
— Если увидишь Эмиля, не говори, что я про него спрашивала, хорошо? А то сюрприза не получится. Понимаешь?
— Агась. — Мальчишка хлопал ресницами, глядя на меня бледными пуговичными глазами. Конопатые щеки залил румянец, и они стали похожи на булочки, сверлящие меня буравчиками-изюминками из-за его спины. — Пымаю.
Интересно, что этот деревенщина себе надумал?
— Спасибо.