- Попадешь к вам в дом – научишься жрать всякую гадость и быть трезвенником, - проворчал Евгений и укрылся сдернутым с кресла пледом.
Никанорыч выждал минут десять, прислушался и нежно погладил припасенную бутылочку. «Зачем делиться, если самому мало?» - справедливо рассудил он и откусил от длинного огурца.
***
За мной гнались. Мерзкая чешуйчатая тварь на кривых лапах дышала в спину, рыча и плюясь ядом. Бежать некуда: впереди тупик, коридор слишком узок, не имеет поворотов. Мгновение, и ядовитые клыки впиваются в тело. Я кричу и падаю замертво.
Сны сменяют друг друга. Котлован с высокими стенами, ни входа, ни выхода. Полчища вампиров – красноглазых, мертвенно-бледных, - выбираются из своих могил. На возвышенности стоит Крамолова в белом свадебном платье. Шлейф держат Гайдарев и Оксана в костюмах подружек невесты.
- Убейте ее! – кричит главврач, швыряя вниз шикарный букет.
Вампиры набрасываются на меня, однако не убивают сразу, а тащат к свежевырытой могиле. Надгробный камень гласит: «Соболева Вера Сергеевна. Покойся с миром!» Не хочу, не хочу я туда, слышите?! Пытаюсь звать на помощь, но в ответ лишь злобный визгливый смех.
- Пустите! Отпустите меня! Помогите, пожалуйста! Кто-нибудь! Хоть кто-нибудь…
Самая уродливая вампирша хватает за руку, сжимает до хруста костей и начинает бубнить:
- Вера, проснитесь! Проснитесь. Проснитесь. Это просто сон. Просто сон…
Оставь меня в покое! Пусти!..
Я с криком подскакиваю, меня тут же укладывают обратно. Перед глазами мелькают яркие мушки, пытаюсь отогнать их рукой. Оскаленная морда вампирши гнется во все стороны, как пластилиновая, и превращается в лицо молодой женщины, обычное человеческое лицо с карими глазами и кудрявыми каштановыми волосами. Кто она такая?
- Слышите меня?
- Да, - слово из двух букв рвет связки, горло точно забили землей.
- Хорошо. Сколько пальцев показываю?
Да не маши ты рукой, не могу сосчитать пальцы!
- Три? – спросила я наугад.
- На самом деле четыре, но уже прогресс, - похвалила кудрявая. - Это нормально. Какое-то время будут наблюдаться оглушённость, спутанное сознание, иногда бред или галлюцинации... Ой, зачем я это говорю?
Действительно, зачем? К горлу подступила тошнота, пришлось спешно закрывать глаза и подниматься повыше.
- Сейчас поставим капельницу, полегчает, - захлопотала кареглазая болтушка. – Лежите и постарайтесь расслабиться. Что-нибудь болит?
- Нет. Г-голова кружится…
- Сейчас-сейчас, всё уже готово… Жанна Вадимовна, осторожнее!
Жанна? Что-то знакомое. Я приоткрыла левый глаз.
- Привет, Вер, - улыбнулась та. - Руку не напрягай, хорошо?
- Ага.
Тянущее ощущение капельницы. Мою левую руку устроили поудобнее, чтобы не затекала и не двигалась. Медсестра присела на краешек кровати, потому что единственный стул заняла болтушка.
- Елизавета Григорьевна, ваш лечащий врач, - поспешила представиться незнакомка.
- Здравствуйте.
- Ух, и напугала ты нас всех, Соболева! – призналась Жанна. - Заходим в орди, а ты на полу, как мертвая. Не дышишь почти, нашатырь не помогает. Народ в шоке, чуть ли не уши тебе трет, кто-то предлагает реанимацию звать. В итоге позвали Воропаева, он на всех наорал, по углам разогнал и притащил тебя сюда…
Дальше я не слушала. Фамилия «Воропаев» отозвалась странным чувством где-то в животе, по телу пробежали мурашки.
- А где он?
- Кто? – не поняла медсестра. Похоже, я столкнула ее с накатанной лыжни. - Артемий Петрович? Так он в отпуске до первого, по семейным обстоятельствам. За двумя из ларца временно Полянская присматривает.
- Жанна Вадимовна, у вас много работы, а Вере Сергеевне нельзя волноваться и долго разговаривать, - упрекнула Елизавета. Строгая, как военная форма, она выглядела всего на пару лет старше меня, но Жанна сразу послушалась.
- Я к тебе еще забегу, не скучай! Ребята привет передают, просто их сюда не пускают, - она помахала рукой и умчалась.
- Вера Сергеевна…
- Просто Вера, - попросила я.
- Как скажете. Вера, сейчас мне требуется уйти, но через четверть часа заглянет кто-нибудь из медсестер и сменит капельницу. Вас не оставят одну надолго, по особому распоряжению, - сказала Елизавета Григорьевна в ответ на мой удивленный взгляд. - Если вдруг почувствуете себя плохо, нажмите кнопку вызова, вот она…
Телефон в кармане доктора запел: «Я к нему поднимусь в небо, я за ним упаду в пропасть…» Терапевт приобрела помидорно-красный оттенок, но ответила:
- Доброе утро! Да-да, всё замечательно. Проснулась, реакции в норме, капельницу ставим. Можете так и передать…Что? Ой, не подумала. Да. Да. Нет, что вы! Разумеется. Не стоит благодарности. И вам всего хорошего. Ой, Евгений Бенедиктович, подождите…
Всё с вами ясно, тетя доктор. Влюбиться в вампира само по себе жестоко и мучительно, а в нашего Евгения Печорина – жестоко в квадрате. Сделаем вид, что ничего не слышим, да и на потолке такое пятно занятное.
