– Привет, мой будущий муж! – радостно помахала я рукой всем. Гости воодушевленно подвинулись ближе к экрану. Босс расставил руки, высунул один глаз. Видимо, в нем проснулась мнимая надежда. Мол, на записи что-то приличное и нормальное. – Эта запись – гарант того, что я предана тебе и твоим идеалам. Ты просил меня относиться к жизни проще. Ну, я так теперь и буду. Например, – позвав пальчиком гостя за кадром, я пригласила девушку присоединиться к сьемке. Ею оказалась довольная Дина. Улыбаясь до ушей, она махала замершим в недоумении родственникам, – я подружилась с твоей любовницей. Она оказалась очень милой девушкой. Мы с ней сделали таблицу, в которой расписали график дежурств. Ой! Точнее, график любовных встреч. Пятница и воскресенье пусты. На тот случай, если ты устанешь от нас двоих и решишь найти кого-то более свежего.
Я обернулась, чтобы оценить реакцию наших родителей. Репортер, снимающий все на камеру, таращился на экран с широко распахнутым ртом, но объектив не опускал. Мои ушлые родители, готовые подстроиться под кого угодно, оборачивались по сторонам, чтобы понять, как им реагировать на происходящее: радоваться или негодовать. А вот мама Баринова вдруг яростно закричала:
– Сын, ты что за притон тут устроил?
– Выключите это, – холодно произнес босс с каменным тоном. – Бегом.
– Не могу, – застонала девушка, тыкая на всевозможные кнопки. Потом вовсе закрыла экран, но запись продолжилась. – Заело что ли? Чертовщина какая-то.
Запись тем временем продолжалась. Еще раз позвав жестом, я пригласила в кадр высокого красивого парня и радостно чмокнула его в щеку:
– Что уж говорить о пустом? Вот – прямое подтверждение твоих учений жизни. Мой новый постоянный любовник – Федечка, – зеленоглазый не двойственно обнял меня за талию и чмокнул в щеку. – Ты не переживай. Я составила график встреч с ним таким образом, что вы никогда не пересечетесь.
– Буду заботиться о вашей жене в ваше отсутствие, господин Баринов, – почтительно и уважительно кивнул Федя, и я одобрительно погладила его по прессу, который он намеренно оставил голым для кадра.
– Ну, пожалуй, все, милый, – заканчивала свою речь я. В это время мать Баринова уже вовсю плакала, а он быстрыми широкими шагами шел к проводу, который девушка не додумалась выдернуть из сети. – Любви до гроба не обещаю. Да и вообще любви не обещаю. Какая к черту любовь? Пф-ф! А вот секс будет, как ты и хотел. Надоешь? Разведемся. Что уж, пять секунд делов. Как-то же мы поженились за три дня. Всем чмоки!
Экран погас, вокруг зазвенела оглушающая тяжелая тишина. Развернувшись к «родственничкам», я первым делом обратилась к ошарашенной семье Баринова. Они, на удивление, оказались глубоко приличными людьми.
– Мне очень жаль, что вы все это увидели, – искренне прошептала я, с трудом подавив слезы. Его мама смотрела на меня так проникновенно, чувственно. Захотелось ее обнять и утешить. Но это уже делали муж и брат моего недо-жениха. – Но, если говорить в общем: никогда в жизни я не выйду за такого, как Баринов. Ад должен замерзнуть! Но, чтобы не пропадать помещению и банкету… – я громко похлопала в ладоши, и в комнату вошла Дина. На ней было ровно такое же платье, как на мне, только на парочку размеров больше. Радостно улыбаясь, она сразу кинулась обнимать жениха. Тот даже не шевельнулся. Я старалась не смотреть на Баринова… Не нравится мне его взгляд. Совсем не такой, как я ожидала. Там не было злости, ярости или даже кровожадности. Он выглядел… Раздавленным? Так что отвернувшись, я кинула букет новой невесте и пошагала к выходу. – Всем счастливого праздника!
«Разве не этого ты хотела? – шептал внутренний голос, который не понимал, почему на душе скребут кошки. – Разве не мечтала унизить его? Растоптать?».
Я проходила мимо отца, когда он резко остановил меня, сжав кисть. Я инстинктивно подняла на него взгляд, но не успела среагировать, когда оказалось, что его ладонь летит мне прямо в лицо.
– Ну ты и тварь. Просто сука! – зарычал он лютой, утробной ненавистью. Моя щека пылала, ныла, болела. Я знала, что будет синяк. Но не от этого сорвались слезы, нет… Мой отец меня ударил, впервые. От стыда загорелись уши. Повернувшись к Баринову, тот предложил: – Хочешь, я договорюсь и ее?..
Он не успел отреагировать, потому что Баринов уже был рядом. Его мощный тяжелый кулак врезался в его лицо. Беспощадно и мощно повалил на пол. Затем снова, снова и снова…
– Мне стыдно, что ты моя сестра, – тонкий голосок Фелисии за спиной заставил меня вздрогнуть.
Повернувшись, я увидела когда-то родные и любимые глаза сестры, только теперь они были наполнены призрением и ненавистью. Ее муж, влиятельный бизнесмен, смотрел на меня, как на ничтожество.
«А ведь это моя семья… Опора», – с ужасом подумала я, и тут резко начало мутить. Схватившись за горло, в общей суматохе, я бросилась прочь из зала. Уборная находилась в другом конце помещения. Пока я добралась к ней, позыв к испражнению желудка пропал. Захотелось вдохнуть прохладного воздуха, словно это вопрос жизни и смерти.